Вне всяких сомнений, она была куда сильнее Великого Стража.
— Червяк! Как ты смеешь угрожать графу Роделиона? — ее голос был низким, шипящим, как у готовящейся к удару змеи. Давление на гортань усиливалось.
Я не сопротивлялся. Вместо этого я хрипло, с трудом выталкивая воздух, просипел:
— Угрожаю… потому что это… эффективно. Надеюсь… его сиятельство… это ценит.
И тогда раздался смех. Не громкий, но искренний, почти задорный. Смех Кабана.
— Отпусти его, Илса. Он абсолютно прав.
Пальцы разжались. Я откашлялся, потирая шею, и снова встретился взглядом с графом. Он смотрел на меня с новым интересом, как на любопытный экспонат.
— Представлюсь официально, — произнес он, отхлебнув наконец виски, — я — граф Барган фон Зейсмалин. И да, я не стану нарушать нашу сделку. При одном условии: ты забываешь о существовании этого браслета. Навсегда. Никогда и никому о нем не упоминаешь.
Я медленно кивнул, все еще восстанавливая дыхание.
— Это разумно. Я согласен.
— Я впечатлен, капитан, — продолжил Барган. — Не только твоими навыками — украсть трон и добыть это, — он кивнул на браслет, — менее чем за два месяца. Но и твоим характером. Силой воли. С такими данными в Коалиции ты закопан напрасно.
Он отставил бокал и сложил руки на столе.
— Брось эту игру в солдатика. Уходи из Коалиции. Переходи ко мне на службу. В Роделионе, с моей поддержкой, твой талант раскроется. Ранг Предания будет для тебя лишь началом. При удаче — сможешь достичь и Эпоса. А это… даже у нас вызывает уважение.
В голове мгновенно пронесся расчет. Роделион? Да, там ресурсов на порядки больше. Но под крылом графа я стану его инструментом. Мои перемещения будут ограничены, каждый мой шаг — под контролем.
Собирать достаточно золота для ненасытной Маски будет невозможно без его ведома, а раскрывать ее секрет — смерти подобно. И главное — месть. Пиратский совет Перекрестка останется безнаказанным, я буду заперт в империи и вряд ли выберусь оттуда в ближайшие годы.
Я покачал головой, изобразив почтительное сожаление.
— Благодарю за лестное предложение, ваше сиятельство. Но я… я выбрал свой путь. Служба в Коалиции — это не игра для меня. Я хочу посвятить свою жизнь защите этого мира. Как бы пафосно это ни звучало.
Женщина-телохранитель, Илса, издала тихое, язвительное фырканье. Но Барган поднял руку, останавливая ее.
— Настойчивость и верность принципам… тоже ценятся, — произнес он, и в его глазах мелькнула тень разочарования, смешанная с уважением. — Что ж. Я не склонен силой удерживать тех, кто не хочет. Твое право.
— Если у вас после моего отказа не пропало желание отметить мои скромные заслуги, — осторожно вставил я, — то я могу попросить об одном одолжении. Не о ресурсах. Рекомендательное письмо. С ним меня могли бы принять в отделение Коалиции в Роделионе. Когда-нибудь в будущем.
Барган удивленно поднял бровь, затем снова улыбнулся. На этот раз улыбка была более официальной.
— Легко. Я распоряжусь. Письмо будет направлено в твою дивизию с ближайшей почтой. Что касается ресурсов по нашей сделке… я, конечно, не могу носить с собой суммы в десятки миллионов. Они также будут отправлены в тридцать пятую дивизию скорейшим образом. Думаю, когда ты доберешься туда, твоя награда уже будет тебя ждать.
Он плавно поднялся, взял со стола браслет. Предмет исчез в складках его одежды.
— Капитан Мидас. Было крайне познавательно. Надеюсь, наши пути пересекутся снова. И я буду рад увидеть, как далеко тебя заведет твоя… верность принципам.
Кивнув на прощание, он развернулся и вышел из каюты. Его телохранители последовали за ним, не оглядываясь. Илса на прощание бросила на меня взгляд, полный предупреждения и нерастраченной злобы.
Дверь закрылась, и я остался в полной тишине, нарушаемой лишь тихим гулом корабельных систем и собственным сердцебиением. Я не двигался, просто сидел в кресле, ощущая, как дрожь в руках постепенно стихает, сменяясь леденящей пустотой.
А потом это началось. Сначала тихий смешок, который вырвался против воли. Потом еще один, громче. И вот я уже смеялся, силясь вдохнуть, давясь этим нервным, истеричным хохотом.
Картинки проносились в голове: лицо Дейлы, когда она увидела пустой кузов; ухмылка Стража, сменяющаяся шоком; холодные глаза Кабана; мои бойцы, взрывающие свои артефакты в пустоте.
Абсурд. Чистейший, концентрированный абсурд. Я, бывший землянин, только что торговался за свою жизнь с человеком, для которого сама Земля могла бы представиться лишь чуть более крупной частью владений, ведь в высших империях вроде Роделиона существовали Руины в десятки и сотни раз превышающие по площади Баовальд или Зейсавию.