Но их была лишь треть. Две трети бойцов составляли добровольцы. Если станет известно, что начальство бросает своих на заведомую гибель без причин, к ним просто перестанут приходить.
Он сложил руки на столе.
— Однако в данной конкретной ситуации, — он ударением выделил каждое слово, — именно вы, капитан Марион, поставили свою роту в эти условия. Вы попросили о нескольких серьезных нарушениях устава ради некоей «награды», о которой до сих пор никто, кроме вас, не имеет четкого представления. Более того, я лично предупреждал вас перед отправкой в Амалис, что миссия будет сопряжена с повышенными рисками. И ваш ответ, который я, возможно, не дословно, но процитирую, был: «Я верю, что они справятся».
Он откинулся на спинку кресла.
— Так что на данный момент я не вижу ни своей вины перед вами, ни факта дискриминации. Ни по отношению к вам, ни по отношению к вашим бойцам. Вы сделали ставку. Ваши люди ее приняли. Ставка не сыграла так, как хотелось. Таковы правила игры, капитан. Особенно настолько рискованной, как те, в которые играете вы.
Я не стал ничего отвечать на его логику. Вместо этого я с силой опустил на его стол массивный кожаный гроссбух, который принес с собой. Книга тяжело стукнула по полированной деревянной поверхности.
Замкомдив медленно перевел взгляд на нее, его лицо не выражало ничего, кроме легкого любопытства.
— И что это, капитан? Ваши финансовые отчеты?
— Откройте. На последней странице, — произнес я тихо.
Глава 7
Он не спеша потянулся, открыл книгу, пролистал несколько страниц с аккуратными колонками цифр и описаний. Его пальцы остановились на последнем листе. Я видел, как его глаза пробежали по строчкам, задержались на итоговой сумме, написанной крупными, четкими цифрами: 1 753 427 000. Он не дрогнул, но его веки чуть опустились, скрывая мгновенную вспышку в глубине зрачков.
— Миллиард семьсот пятьдесят три миллиона, — он поднял на меня взгляд. — Что это значит?
— Это — деньги, полученные мной и моей ротой за выполнение того самого «особого задания». Если вы хотите и дальше вести со мной отношения исключительно в деловом ключе, прячась за уставом и формулировками, то вот мое деловое предложение. Тридцать пятая дивизия получит компенсацию потерь, которые полк Вейгарда понес в Желтом Драконе. В трехкратном размере. А также мои личные извинения за просьбу о нарушении устава и железное обещание больше никогда не обращаться к вам с подобными просьбами. И на этом все.
Я сделал паузу, давая ему осознать сумму и мое предложение.
— Если же дивизия хочет получить из этих денег миллиард, то от вас требуется одно. Обещание, что вы перестанете прятаться за бумаги. Что вы не станете больше пренебрегать человеческим отношением. Во всех смыслах этого слова. К моим людям. Ко мне.
Затем я, будто случайно, добавил:
— Кстати, о людях. Из-за одного инцидента, связанного с моей… уникальной особенностью, во время выполнения задания рота потеряла еще двенадцать человек.
На лице замкомдива промелькнуло раздражение, смешанное с ехидством.
— Продолжайте плодить потери, капитан. Это определенно улучшит вашу позицию на переговорах.
— Но при этом, — я продолжил, не обращая внимания на его тон, — все выжившие бойцы моей роты сейчас находятся как минимум на стадии Эпилога Сказания. А двадцать семь человек, включая командиров отрядов, достигли ранга Хроники.
Эффект был мгновенным. Его глаза расширились. Легкое, почти незаметное движение брови выдало шок и абсолютное неверие.
— Вы… вы понимаете, что подобные заявления проверяются, капитан? — его голос потерял свою железную уверенность.
— Проверяйте, — я пожал плечами. — И пока вы будете это делать, я добавлю деталь. Четырнадцатая дивизия, чья зона ответственности граничит с вашей, наверняка была бы невероятно рада пополнить свои ряды подобной силой. И оформить перевод всей роты к себе. Бумаги — дело наживное.
И вот тогда его сдержанность лопнула. Он не вскочил, но его аура, принадлежащая Артефактору уровня Предания, развернулась в кабинете с такой силой, что бумаги на столе взметнулись в воздух, а воздух затрещал от напряжения. Давление стало физическим, пригибающим к земле.
— Капитан Марион, — его голос гремел, теряя всякую схожесть с человеческим. — Вы понимаете, что только что угрожали старшему по званию? Шантажируете командование дивизии?
Я выпрямился во весь рост, чувствуя, как белые нити в теле вспыхивают в ответ на давление, гася его. Мое дыхание оставалось ровным.
— Прекрасно понимаю. Как я уже говорил недавно одному человеку, я буду угрожать, если угрозы — это действенный метод. А поскольку моя рота сейчас находится в Баовальде, и никто не помешает ей погрузиться на корабль и отправиться на базу четырнадцатой дивизии, пока мы здесь препираемся… то в данных переговорах этот метод кажется мне более чем действенным.