— Риск для ваших кораблей будет минимальным, — парировал я. — Они не должны приближаться на расстояние эффективного огня пиратских батарей. Это спектакль, полковник. Шоу для доверчивой аудитории. Ваши капитаны сделают несколько лихих маневров, постреляют нам вслед, мы будем удирать, изображая панику, и нырнем в зону влияния Перекрестка. Пираты клюнут. Они ненавидят Коалицию куда больше, чем друг друга. Увидев, как нас отчаянно шпыняют, они сами захотят нас принять, чтобы потом похвастаться перед всем Небом.
— Минимальный риск, — Вейгард усмехнулся, но в его глашах не было веселья. — Вы знаете, майор, что даже самый лучший спектакль может сорваться, если один из актеров забывает текст? Или если зритель окажется умнее, чем кажется? Вы готовы будете ответить за сбитый корабль моего полка?
— Готов, — ответил я без колебаний. — Но этого не случится.
Я видел, что он колеблется. Его пальцы барабанили по ручкам кресла.
— И зачем мне ввязываться в эту… режиссуру, майор? — спросил он наконец. — Что я получу, кроме головной боли и возможных объяснений с начальством?
Вот мы и подошли к сути.
— Двадцать миллионов золотых, — сказал я четко. — Эти средства покроют все возможные издержки и послужат скромным авансом за ваше доверие.
Глаза Вейгарда сузились до щелочек. Сумма была более чем внушительной, способной решить множество проблем полка.
— Двадцать… — он прокашлялся. — Вы уверены, что ваша игра стоит таких денег, Марион?
— Уверен, — я сказал, глядя ему прямо в глаза. — Потому что на кону стоит не просто успех миссии. На кону — уничтожение Перекрестка. А это того стоит. Ваши корабли и люди не пострадают. Я гарантирую это. Все, что от вас требуется — это сыграть роль разгневанного преследователя. Блестяще, как всегда.
Вейгард долго смотрел на меня, его взгляд буравил меня, пытаясь найти подвох, слабину, признак обмана. Я выдержал его взгляд, сохраняя полное спокойствие.
Наконец он тяжело вздохнул и отодвинул от себя карту.
— Ладно, черт побери. — его голос снова стал жестким, деловым. — Двадцать миллионов. Мои корабли будут действовать по вашему сценарию, но при первом же признаке реальной угрозы со стороны пиратов они немедленно выйдут из игры. И если хоть один из моих эсминцев получит пробоину, с вас будет спрошено по всей строгости. Вы мне не друг, Марион, и не подчиненный из моего полка. Понятно?
— Абсолютно, полковник, — я кивнул, чувствуя, как камень спадает с плеч. — Все будет именно так, как вы сказали. Никаких неожиданностей. Просто хорошее, чистое шоу.
— Хорошего в этом ничего нет, — проворчал Вейгард, снова берясь за перо. — Теперь убирайтесь и готовьтесь. Пришлите мне детали маршрута и сценарий до завтрашнего утра.
Я встал, отдал короткое, подчеркнуто уставное приветствие и вышел из кабинета. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком.
Тем же вечером в офицерсокм зале батальона «Желтый Дракон» я собрал командный состав для более детального обсуждения плана.
Просторное помещение с голыми каменными стенами, заставленное длинным деревянным столом, заваленным картами, и десятком скрипучих стульев. Я облокотился о спинку своего стула во главе стола, давая последним прибывшим занять места.
Слева от меня села Ярана. Хотя мы были знакомы уже более полугода, я, как и в первый раз, с трудом сумел оторвать взгляд от ее форменного мундира, не скрывающего, а лишь подчеркивающего все соблазнительные изгибы.
И тот факт, что я видел, трогал, целовал и кусал то, что было под этим мундиром, ситуацию ни капли не улучшало. Благо, физическое влечение не имело ничего общего с моим к ней отношением, иначе я вряд ли согласился бы взять ее к себе четыре месяца назад.
Напротив нее, справа от меня, тяжело опустился Силар. Массивный, как скала, он будто бы стал еще больше на казеных харчах, хотя скорее дело было в возможности спокойно тренироваться, ни на что не отвлекаясь. В Коалиции он сменил стиль, впечатлившись, уверен, вторым заместителем командира дивизии: сбрил бороду и начал отращивать роскошные пышные усы.
Рядом с ним сел Хамрон. Он шлепнулся на стул, откинувшись на задние ножки, закинув один сапог на стол, и начал отбивать ладонями по голенищу какой-то задорный ритм.
Хотя с момента нашего знакомства он успел подняться с Развязки Истории до Развития Хроники и получить в подчинение роту, в повседневной жизни, по ощущениям, он стал еще менее серьезным, чем был, когда мы только познакомились. Впрочем, это и не было плохо. Его положительная энергия буквально заряжала воздух вокруг, а если бы нужно, он умел становиться серьезным, так что подобную непосредственность я ему со спокойной душой прощал.