- Понимаешь, у нас маленькая страна, а проблемы большие. Началось всё еще при отце нашего нынешнего князя…
А случилось следующее: у Дейна Ренежского родами умерла жена. И от горя тот немного умом тронулся – возжелал он себе бессмертную спутницу. А именно – фею. Уж как он там её искал, точно не известно, но года через два нашел.
- Фею? Настоящую? – недоверчиво хмыкнула Вирен.
- Настоящую, настоящую, - кивнул парень.
- Ну и дела! Как же вы жили?
- А ты как думаешь?
Действительно, жить с феей красиво только со стороны. И среди человеческих женщин встречаются чрезмерно утонченные, изысканные и при этом… не особо умные. Красота такой женщины для мужчины скрашивает многие недостатки. Но когда кроме красоты нет ничего… Настоящие феи существуют для восхищения и поклонения – красивой жизни, красивой одежды, красивых вещей и драгоценностей. Жить с такой женой восхитительно, но… трудно. А представьте, каково это: когда фея – жена правителя. Да к тому же любимая.
- Красиво жили? – поинтересовалась девушка.
- Не то слово!
Сильф Златоперстая не была злой. Просто фея не человек и некоторые вещи понять не в состоянии. Она обожала музыку, цветы и птиц. Вроде бы ничего особенного? Но ради её увлечений, не то что весь замок, весь Ренеж на ушах стоял. Сильф желает насладиться пением птиц, значит, весь город обязан погрузиться в тишину, дабы не мешать ей. Ладно, люди, а как быть с животными? За семь лет в Ренеже практически не осталось ни собак, ни лошадей, ни петухов. С котами хуже, особенно по весне. Да, поди их отлови! Златоперстая желает устроить концерт - не взирая на время суток и желание, на центральную площадь сгоняется толпа восхищённого народа. Для неё было просто непонятно, как это кто-то может отказаться от её искусства ради какого-то сна? А вот цветники и оранжереи в замке были просто великолепны. И ухаживала Златоперстая за ними сама. Естественно, ни о каких ужасных и приземленных вещах, таких как удобрение и копание в земле речи не было. Для этого специально набирались девушки из города. Причем – никакого навоза и прочих ужасных штучек! Но не дай то бог погубить хоть один цветочек!... У Сильф – истерика, князь зверствует. Хорошо хоть казнить не велит, женушка не велела – некрасиво. Так что на цветы и прочие штучки в месяц тратилось больше, чем на содержание замка за полгода. По всем ближним и дальним государствам носились толпы посланцев в поисках диковинок для жены господина. А что творилось в самом Ренеже!...
Вести себя надо очень радостно, точно каждый день праздник. Но чтоб ни пьянки, ни гулянки, ни грубого слова какого! По вымытым улицам мимо блестящих от чистоты домов ходили красивые юноши и девушки. Иногда прогулки разрешались ещё и очаровательным детям, но никого старше двадцати пяти лет! Ведь Сильф в любой момент может пожелать прогуляться, а старые люди ей неприятны. И ходить-то надо не просто так, а изящно и с песнями. Желательно лирическими или веселенькие, но ни в коем случае не фривольными. А выглядеть так, точно твоё платье только-только одето, ни пятнышка, ни замятинки какой! Короче говоря, все должно быть просто идеально и прекрасно. И работать в точно таком же виде. А значит, все те ремёсла, что связаны с грязью, попросту удалили из города. Хлеб и тот из соседних поселков везли. То есть, практически все, за исключением декоративных – кружева, ювелиры, цветочники. Да и те работали только с привозными материалами, в городе не производилось ничего.
- И всё это в течение семи лет?! Да как же вы по миру-то не пошли?!
- Чудом. У нас же за пару десятков лет до этого была война, и тогдашнему князю здорово задолжали обе воюющие стороны. Деньги, конечно, не особо чистые, но нас они на первых порах здорово выручили. Да и копи с золотыми шахтами тогда ещё не все вычерпаны были. А вот потом начались проблемы по хлеще.
А дело в том, что это для феи семь лет не срок, а вот для человека… Да ещё и не первой молодости… Князь начал стариться, хотя и выглядел всё ещё намного моложе своих лет. Но для вечно юной Сильф сорокалетний мужчина постепенно стал просто неприятен. И она, не долго думая, устроила шикарный праздник на весь город, а ночью тихо исчезла, забрав с собой всего лишь любимую лютню и оставив очень трогательное прощальное письмо.
Что творилось с князем, лучше не говорить. Месяц пил не просыхая. Потом оправился и, бросив страну на советников, сбежал на поиски беглянки. Не поверишь, два года его самого по всем странам искали, да так и не нашли. На третий сам вернулся. Но только он теперь и сам на себя не походил – седой, резко постаревший и замкнувшийся человек. Поговаривали, что нашел он её, фею свою. Да только она его и не признала. А когда он сам ей открылся, то устроила дикую истерику и упала в обморок. Он потом не долго протянул – год с небольшим. И пришлось молодому князю принимать престол почившего батюшки.