Под звон цепей приставила одну ногу к другой, чувствуя ими обеими пульсирующую плоть.
— Прогнись, — Генрих провёл по хребту от лопаток до самого копчика, заставляя немного приподнять бёдра, — я начинаю. А ты попробуй расслабиться и получить удовольствие.
«Расслабиться⁈ Серьёзно⁈» — вопил внутренний голос, когда от быстрых ритмичных движений я чуть не упала со стола. Пришлось цепляться за край, который также как и я, ходил ходуном. Талия прочно засела в руках мужчины.
О том, что происходит внизу, я старалась не думать. И то, что мужской половой орган с каждым движением скользит всё лучше и лучше, меня совершенно не касается. Сие действо происходит не со мной, а с какой-то другой девушкой.
И всё было бы хорошо. Я ждала скорого завершения процесса удовлетворения одного герцога, но ему этого оказалась недостаточно.
Не останавливаясь, он намотал мои длинные волосы, оттягивая их назад. От резкой боли с губ сорвался вскрик.
— Да! Да, птичка! — на пределе простонал Генрих. — Покричи для меня! — и потянул снова за волосы, вынуждая прогнуться ещё сильнее.
«Он меня так сломает», — подумала я. Но на деле кричала и стонала, как последняя шлюха. Лишь бы он быстрее закончил. Актриса из меня получилась отличная.
Как я и ожидала, разрядка оказалась близко, темп толчков увеличился, и, наконец, мужчина кончил, содрогаясь всем телом, практически выгибая меня пополам.
Его тело ослабло, я приземлилась обратно на родной стол, а герцог рухнул сверху.
— Ты великолепна, — жарко шептали мне на ушко, когда я думала только о том, что завтра будет болеть спина.
Он поднялся и пошёл в ванную, оставляя меня в одиночестве разбираться с последствиями его страсти.
— Мда, — огорчённо произнесла я, смотря вниз.
На внутренней стороне бёдер остались липкие пятна. В раскорячку доковыляла до шкафа, распахивая дверцу. И под шум воды, который доносился из соседнего помещения, развязала тесёмки и уже испачканной тканью панталон вытерла ноги.
Если честно, очень хотелось помыться, но я ещё не до конца сошла с ума, чтобы врываться к Генриху.
Переоделась, звеня цепями дошла до стола и нацепила обратно халат, потуже завязывая пояс. Надеюсь, у него хватит совести свалить спать к себе. Хотя, речь идёт о бесстыжем извращенце. Какая совесть? Герцог похоже и при рождении её не имел.
Мои опасения подтвердились, и его превосходительство решило остаться в моей спальне. Идти в ванную при нём не решилась. Из-за оков дверь не закрывалась. Пришлось ложиться так.
Стоило мне коснуться подушки, к спине прильнула горячее тело, и томный голос спросил:
— Ты меня сегодня порадовала. Скажи, чего ты желаешь, моя птичка.
— Кейра, — выдохнула имя демоницы, по которой дьявольски тосковала.
— Нет. Что-нибудь другое, — отрезал герцог.
— Тогда, — озвучила желание, которое не получалось исполнить с самого первого дня пребывания здесь, — увеличь на немного цепь, пожалуйста. Хочу смотреть на небо.
— Моя Дейзи скучает по свободе, — мужчина поцеловал шею, предварительно откинув тёмные локоны назад.
— Пожалуйста, — жалостливо повторила.
— Ладно. Если поцелуешь меня сама, я исполню твою просьбу.
Генрих с предвкушающей улыбкой откинулся на спину, закладывая руки за голову. Я обернулась, села на кровать, с приклеенным счастливым лицом подползла ближе и коснулась сухих губ в недолгом поцелуе.
— Это не серьёзно, — проворчал мужчина, когда я отстранилась.
— А ты разве что-то говорил о серьёзности? — потупила взгляд, как самая настоящая невинная дева.
— На сегодня я тебя отпущу, милая Дейзи. Но, — подцепил он пальцем острый подбородок, вынуждая смотреть на ненавистную физиономию, — в следующий раз будь готова.
«А не пойти ли тебе, придурок, к Создателю на чаепитие», — подумал я. Но внешне к лицу оставалась приклеена милая улыбка.
Любого нормального человека смутила бы такая резкая смена поведения, но его всё устраивало. Надеюсь, удастся сбежать, пока дело не приняло более серьёзный оборот.
На следующее утро я проснулась одна. Генрих ушёл. Мне же предстала прекрасная картина.
Марта стыдливо прятала глаза, убирая следы вчерашнего беспредела. Она то и дело бросала взгляд на меня, продолжающую сидеть в кровати. Моя добрая улыбка, кажется, доводила её до тахикардии.
«Ты ведь этого хотела. Чтобы я стала послушной марионеткой».
В итоге женщина что-то пробормотал и быстро ушла. Меня же ждала горячая ванна, очень горячая.
И когда я уже ополаскивала волосы от пены, раздался щелчок, и в дверном проёме показалась фигура моего кошмара.