— Я надеюсь, хоть с разными девушками?
— Естественно! Разве может быть по-другому? — ответил он, отведя глаза в сторону. Усмехнувшись, решила сделать вид, что ему поверила.
— А ты что, решил сегодня оставить женщин без своего внимания? — Курд напрягся, вмиг став серьезным.
— Знаешь, я после того случая с ведьмой вообще о девушках думать не могу. Оказывается, это очень тяжело — смотреть на окровавленное мертвое тело, которое меньше суток назад под тобой извивалось, — в тихом голосе сквозила неприкрытая боль.
— Со временем все забудется, вот увидишь, — обняв за шею и поцеловав в висок, шепотом пообещала я ему.
— Пойдем, посидим у меня в комнате? А то после твоего ухода там одиноко, — скосил он на меня глаза. Кивнув, поднялась с мужских колен, протянув ему ладонь.
До места назначения добирались, молча держась за руки. Толкнув дверь некогда нашей совместной обители, друг, побледнев, замер, а я, сначала не понявшая в чем причина такого поведения, проследив за его взглядом, прижала ладошку к губам, останавливая крик.
Она лежала на его кровати, неестественно запрокинув голову, белые пряди волос, кое-где покрытые кровавыми подтеками, свисали до самого пола, а из груди торчал все тот же знакомый нож, точнее, нож другой, но с точно такой же рукоятью.
Курден зашел в комнату и сел на мое спальное место, не отрывая взгляда от лица мертвой девушки. Зайдя следом, я выдернула свое покрывало из-под его зада и накрыла им тело, спрятав от посторонних глаз, после чего вышла в коридор и, поймав первого попавшегося парня, попросила его рассказать ректору о страшной находке. Вернувшись, подошла к сидящему в прострации другу и, обняв его за шею, притянула лицом к своему животу, словно очнувшись, он судорожно обхватил меня за талию и со стоном прижался плотнее.
Слух об этом прошествии разлетелся быстро, и в комнату начал набиваться народ. Наверно, надо их выгнать, чтобы не затоптали улики, но нам было не до этого. Зарывшись пальцами в огненные волосы Курда, я мягко их перебирала, пытаясь успокоить все сильней сжимающего меня парня.
Ректор с палачом появились, когда в комнате практически негде было стоять. Глядя на то, как побледневший Кей, сжимая кулаки, смотрит на свисающие до пола волосы, поняла: он думает, что под покрывалом я! С трудом расцепив обвивающие талию руки, шепнула другу, что пришел его отец и, расталкивая собравшихся, пошла к любимому. Он даже не смотрел по сторонам, не в силах отвести взгляд от прикрытого тела, поэтому меня заметил только, когда я, добравшись, положила ладонь на сжавшийся до неестественной белизны кулак. Рвано выдохнув, он прижал меня к себе так, что кости затрещали, но это скорее успокаивало, чем причиняло дискомфорт. Обняв его за талию, спрятала лицо на надежной груди, чувствуя, как в макушку зарылся нос, глубоко втягивая воздух. Не обращая внимания на собравшихся, он словно дышал мной, заставляя девичье сердце трепетно биться.
— Кей, на нас все смотрят, — прошептала смущенно.
— Мне плевать, — все так же в макушку пробубнил он.
— Кей, — раздался рядом голос Оршиха, — вам лучше сейчас уйти, и забери, пожалуйста, Курда. Подождите меня в твоем кабинете, я здесь быстро управлюсь.
Прихватив моего, практически невменяемого, друга, мы переместились в кабинет ректора. Щедро плеснув в два стакана виски, Кейгард один осушил сам, второй всунул в руки Курдена, и присев на диван, усадил меня на свои колени, крепко прижав, утыкаясь носом в шею. Я успокаивающе гладила его по плечам, шепча всякие нежности, пока он не расслабился.
Орших действительно появился быстро, сев в кресло напротив дивана, на котором расположились мы втроем, он спросил, озабочено глядя на сына:
— Курд, ты как?
— Пап, я не знаю ее, — с отчаяньем заговорил наконец оживший парень. — Кто она? И почему в моей кровати?
— Черт! — взревел палач. — Если бы ты ее знал, была бы хоть какая-то логика, а так — понятия не имею, что делать и чем это может тебе грозить! — глубоко вздохнув, он более спокойно добавил. — Скорее всего, тебе придется бросить академию, сын! Я не могу тобой рисковать и позволить здесь остаться, когда рядом крутится невменяемый псих!
— Может не стоит рубить с плеча? — спросил ректор.