В ответ тот пожал плечами:
— Просто вели Настии солгать.
Меня скептически осмотрели и снова тяжко вздохнули. Бледно-голубой лед глаз под длинными угольно-черными ресницами кажется ярким и злым.
— Принеси другой записывающий артефакт, будь добр, Дейн.
Роэнн молча вышел из кабинета.
— Послушайте, что происходит, а? — не вытерпела я.
Истиан побарабанил пальцами по столешнице.
— Этот артефакт призван записывать допрос и определять лживый ответ или нет. Видимо, он неисправен.
— Вам так сложно принять, что я могу говорить правду?
— Это невозможно. Любой, кто знаком с вашей расой скажет это.
— Но ведь этот ваш Роэнн предположил, что в это тело подселилась другая душа. Почему же вы до сих пор не верите?
— Это чушь, Таирра. Всего лишь смелая гипотеза. О таком никто никогда не слышал.
Удивительными упрямцами населен мой сон!
Вернулся Роэнн с другой коробочкой. Ее аккуратно поставили напротив меня, включили… И все ожидаемо повторилось. Истиан выругался, вскочил и отошел к окну, а допрос повел синеглазый Роэнн.
— Где вы жили до этого, Настия?
— В Санкт-Петербурге, в России.
Роэнн поворачивает голову к «детектору лжи», а тот светится ровным лиловым светом.
— Хм, такого места на Андоре нет. Но мы обязательно во всем разберемся…
Сзади слышится удар кулака о стену. И синеглазый блондин тяжело вздыхает.
— Сколько вам лет?
— 24 года.
Короткий сухой смешок летит в спину.
— Вы замужем?
— Нет.
— Живете с родителями?
— Нет, одна. Мать с отчимом живут в другом городе.
— А почему пока не замужем?
Вот тут я впервые запнулась. Не хотелось отвечать стандартной ложью, что так и не нашла того, кто заставил бы сердце екнуть. Неправда, я встречала симпатичных парней и могла бы влюбиться не раз, вот только они на меня не обращали внимания. Но говорить о таком при мерзавце-глюке слишком унизительно.
— Не хотела.
И произошло удивительное: необычный детектор лжи вспыхнул ярким алым светом.
Мужчины оживились.
— Все-таки работает! — почти радостно воскликнул Роэнн.
Истиан оторвался от окна и подошел к столу.
— Хочешь сказать, раньше она говорила правду?
— Именно! Все как я и предполагал: душа другой девушки вселилась в тело нашей демонессы.
Истиан еще больше помрачнел и окинул меня тяжелым взглядом.
— И что нам теперь с ней делать?
***
Мне неизвестно, до чего додумался в конце концов злобный нордический глюк. Он не доложил. Напротив, вызвал стражей, и меня вернули в камеру.
Я снова оказалась в том же положении, что и пару часов назад. Разве что еще больше убедилась в нереальности происходящего. Но расстраиваться и переживать по этому поводу глупо — куда я денусь из медикаментозного сна? Жаль, что не интересовалась этой темой раньше, даже под наркозом никогда не спала. Наверное, один и тот же сон не будет длиться вечность, и рано или поздно я окажусь в другом месте.
Решив плыть по течению и не поддаваться панике, я наконец сдалась усталости. Глаза просто закрывались. Вот странно — устала во сне! Удивительные кульбиты подсознания. Что ж, возможно, все изменится, когда я проснусь: вдруг меня все-таки еще ждут страстный нордический блондин и дворец?
Мысленно хихикая над собой, я осмотрела койку, оценила вполне себе чистое белье и отсутствие насекомых. Сняла пиджак и, оставшись в открытом топе и брюках, провалилась в сон.
***
Проснулась взъерошенная и сбитая с толку. Долго лежала, не открывая глаз и не особенно сознавая, что уже не сплю. Все перебирала сбивчивые обрывки сна.
Мне снился наш заросший березами двор между двумя пятиэтажками, проржавевшая ракета-горка и песочница без песка. Мы со Светкой пробирались за гаражи, чтобы похоронить ее попугая. Бедняга каким-то образом вылетел из клетки и пал в неравной схватке с кошкой. Мы вооружились металлическим совком и положили бедную птичку в коробку из-под чая. Но тут появился Виктор Василич, мой начальник, и спросил, выставила ли я счет «Ремстрою»? И я вдруг поняла, что забыла отчитаться по НДС, и налоги не перечислила. В моих бухгалтерских мозгах моментально зароились схемы, как бы оправдаться и исправить косяки, не нарвавшись на штрафы и пени. А потом вдруг — я в электричке. Мимо мелькают знакомые перелески, по макушки занесенные снегом. В вагоне безлюдно, холодно и мрачно. Дверь в тамбур нараспашку, и тяжелый табачный дух заставляет прятать нос в колкий шарф. До мамы не доехала, внезапно оказалась в бабушкином деревенском доме, который продали сразу после ее смерти лет десять назад. Что-то еще снилось... Не помню. Приятное, но несуразное.