Моя атака на красавчика с кошачьими зрачками провалилась. Как говорится, замах вышел на рубль, а удар на копейку. «Монах» двигался невероятно быстро: увернулся, перехватил стул и отбросил его в сторону. При этом даже дыхание не сбилось и усмешка не пропала. Спецназовец, что ли? Не знаю, чего я ждала, нападая, но сила тут явно не на моей стороне.
Мужчины о чем-то посовещались. Я снова внимательно вслушивалась в их речь — необычную для моего уха, но так и не разобрала ни слова. Заодно разглядела, что хотя у дядьки за столом радужка странно светится, но зрачки нормальные. Чудеса, что тут у народа с глазами? Жертвы радиации поголовно?
Мамочки, я не хочу здесь находиться!
Однако пока этот кошмар длится, выбора нет. Смирилась ли я с этим? Нет.
Посидела в прострации на тонком тюфяке, постеленном прямо на струганные доски кровати. Побегала по камере — пять шагов от стены до койки и шесть — от бронированной двери до грубого стола. Чуть не подвернула ногу из-за каблуков, но снять обувку побоялась — каменные плиты пола источали холод.
Намотавшись по камере, заглянула в крохотный санузел (или что-то в этом роде). С ужасом осмотрела дыру в полу вместо унитаза и подобие раковины. Кранов и смесителей не нашла, но, потрогав странную металлическую штуку, которая свешивалась с потолка, добилась тонкой струйки воды — при этом вода текла на пол и по желобкам сбегала в черную дыру. Это местное подобие душа. Не понимаю, в чем проблема обзавестись хотя бы примитивной сантехнической фурнитурой? Позже я обнаружила, что душевая штуковина реагирует на прикосновения — напор может быть и посильнее, а вода — теплой, а сам кронштейн подвижный и его легко передвинуть к раковине, если надо помыть руки.
Теплая вода так и манила постоять под тугими струями, но в нынешнем положении я не рискнула. Ополоснула лицо и вернулась мерить шагами камеру.
К этому моменту моя надежда, что это просто сон, почти рассеялась. Бывают странные сновидения, а видеть стекающую по полу воду — довольно неприятный сон по значению, если я правильно помню разговоры моей матушки (она верит во всякую эзотерику). Но раз за разом плескать ледяной водой в лицо, чувствовать боль в затекших руках… Я посмотрела на запястье, уже покрытое красными пятнами от щипков.
А еще вот это тело. Совершенное, великолепное, а еще высокое и сильное. Это чудовищный и непрошибаемый аргумент против реальности происходящего. Как объяснить его иначе, чем сон или бред?
Я поднесла к лицу ладони и внимательно рассмотрела нежные с виду пальчики с искусным маникюром. Эти ручки никогда не мыли полы и посуду. Мои собственные кисти рук гораздо менее ухоженные — наведенный по случаю поездки за границу лак давно потрескался, да и пальцы значительно короче и толще. Взгляд метнулся к стройным ногам невероятной длины. А точеная фигура? Природа не наградила меня высоким ростом — всего-то 158 сантиметров. Шестьдесят килограмм я титаническим трудом завоевала с помощью строгих диет. Себе я казалась «нормальной», но коллеги по бухгалтерии все-таки звали меня «пышечкой».
Нет, это не сон. На девяносто восемь процентов уверена.
Но что тогда?
Зажмурилась от ужасной мысли. С первой минуты она маячила на периферии сознания, и я гнала ее, но пора признать наиболее вероятное. Ты, Настя, не из тех, кто прячет голову в песок.
Это кома. Не простой сон, не галлюцинация, не постановка, не квест, не видосик ради хохмы. Может, на той горной тропке мне на голову свалился камень? Вроде неоткуда, там защитный козырек укреплен, но вдруг? И вот лежу я в какой-нибудь больничке, а то, что сейчас вижу и ощущаю — всего лишь навеянные лекарствами сновидения.
Бред, одним словом.
Вот именно как к собственному бреду и следует относиться к данной реальности. Нужно просто перетерпеть, пока наркоз или травма не попустят, и я не открою глаза в больничной палате. Надеюсь, долго это состояние не продлится, потому что вряд ли туристическая страховка покроет длительное лечение в Греции.
И зачем меня только понесло в круиз по островам? Летела бы в Египет…
Принятие собственного состояния принесло некоторое облегчение. Вот и правильно, когда вокруг творится настоящая чертовщина, поможет только трезвое и честность. Ты, Настя, виновата в том, что свернула шею, теперь сиди ровно и жди, когда придешь в себя или…
Или...
Что будет, если деньги закончатся, и врачи посчитают, что шансы очнуться у Анастасии Кузьминой минимальны? О таком лучше пока не думать. Жить слишком хочется. А еще нужно закончить институт — остался ведь всего год заочки. Необходимо завершить ремонт в кухне крохотной «хрущевки». Встретить, наконец, хорошего парня. Завести детей и, может быть, кота. Мучительно захотелось оказаться в офисе и, в перерывах между проведением счетов и банковских выписок, чатиться со Светкой и другими подружками обо всяких «суперважных» вещах. Даже слезы на глаза навернулись, как всего этого вдруг захотелось. Существовала скучной жизнью мелкой офисной «мыши» — так величал служащих среднего звена директор нашей компании, Виктор Василич. А жить все-таки хочется.