Однако почти сразу чиновники столкнулись с тем, что всегда было, но по большей части игнорировалось: рейтинг их доверия был крайне низок. Государство обманывает или скрывает — следовательно и касаемо вакцинации не все было так просто, — такие мысли преобладали в коллективном гражданском поле. Несмотря на запрет массовых мероприятий и ежедневную медицинскую пропаганду, власти пока никак не могли контролировать то, что было у людей в головах.
А там были, помимо индивидуальных психологических проблем и особенностей, в основном апатия и неверие в эффективность действий государственного аппарата — даже среди бюджетозависимых организаций, а следовательно, и их сотрудников.
Молчаливый протест захватил умы подавляющего большинства обычных людей, никак не связанных с развитием внутренней энергии. Пересидеть тяжелые времена — стало не просто притчей во языцех.
Началось тихое волнение в массах — кто еще мог — предпочитали увольняться — «добровольно-принудительная» вакцинация являлась скорее косвенной причиной — тем камешком, который в потенциале был способен потопить огромный корабль. Само общество помимо всего прочего разделилось в том числе по критерию «вакцинировался или нет», и государство, разумеется, всеми доступными средствами поддерживала первых, накаляя и без того неспокойную обстановку.
С другой стороны, а был ли у правительства страны иной выбор?.. Какие меры нужно было предпринять? Действовать еще жестче? Или наоборот — мягче?
Вскоре численность рабочего населения перестала превышать отметку в тридцать процентов от общего количества жителей страны, из которых более семидесяти пяти процентов были заняты в бюджетной сфере и напрямую не были способны поддерживать экономическую систему страны на плаву.
Крах казался неминуем, но его все еще можно было оттянуть во времени — государство стремительно начало подъедать резервные фондовые запасы в надежде на очередную трансформацию хозяйственной деятельности.
События шли в ускоренном темпе, и несмотря на форсированную вакцинацию с середины декабря по середину января — случаев заражения не становилось меньше — даже наоборот. Участились случаи осложнения при заражении вирусом, вызывающим «агрессивное помешательство», — как теперь стали выражаться СМИ.
Население по-прежнему не обладало полной информацией о «людях», которых Иньдуан прозвал «извергами». В то время как те начали образовывать свою закрытую общность, носящую ярко выраженный криминальный характер.
Вскоре и сами эпидемиологи поняли, что вирус мутировал — но время уже было потеряно.
Вдобавок, в отличие от стандартного варианта, как развивались бы события, имей он чисто биологическую природу, эта «мутация» сопровождалась изменениями организма и в духовно-энергетическом плане. Выражаясь терминами Иньдуана: пережившие вирус становились либо неосознанными культиваторами нулевого-первого уровня, либо в более редких случаях видоизменялись в сторону извергов, приобретая соответствующие потенциально опасные обществу качества личности.
Но в отличие от самых первых извергов — этот новый тип «пробужденных» упырей приобретал больший контроль над собой, их трансформация была обратимой, вследствие чего их еще труднее было отличить от обычных людей, особенно если те сознательно пытались скрыть свои преобразования. Технические средства не позволяли заглянуть в грудную клетку каждому человеку.
Впрочем, многие новоявленные изверги до конца не осознавали эти перемены в себе, а повышенную агрессивность и прочие изменения списывали на что угодно, в том числе на перенесенную вирусную инфекцию, но никак не на мутацию в энергетике организма.
КПО и прочие осведомленные государственные структуры, в которых уже имелись целые отряды СВЕРХов, довольно быстро поняли, что «мутация вируса» никак не влияла на тех, кто уже обладал внутренней энергией. Иными словами, все практики уже имели духовно-биологический иммунитет против инфекции и среди них не было зафиксировано ни одного случая заражения — впоследствии это было подтверждено на экспериментах — болезнь обходила культиваторов стороной даже при целенаправленном инфицировании. И у «успешно» переболевших появлялся постоянный иммунитет, что при нормальном развитии событий являлся бы лишь временным явлением.