По статистике теперь на сто случаев заражения семь было со смертельным исходом и столько же с «мутационным». «Пробудившимся» извергам в больницы попадать не следовало, поскольку там довольно быстро специально уполномоченные врачи выявляли у них «сердечную аномалию».
Неофициально таких пациентов ожидал перевод в «городской военный исследовательский госпиталь», а официально их записывали в случаи с летальным исходом. Впрочем, это было недалеко от правды, просто в большинстве случаев их смерть наступала не сразу и не от вируса… Хотя некоторые выживали — особенно если казались полезны или активно шли на контакт.
Но ровно до того момента как попадали в руки тех, кто знал, как максимально эффективно можно использовать их ядрообразное уплотнение в районе сердца.
Чтобы скрыть факт «пробудившихся», военные довольно быстро решили также не отдавать близким тела умерших естественным путем от вируса. Основным оправданием служила «высокая заразность» даже после смерти, что, в принципе, не было ложью — мутировавший вирус минимум еще несколько дней продолжал жить в теле носителя и в отличие от своего прародителя сохранял опасность для окружающих не только при прямом воздействии.
Несмотря на то, что народ не обладал достоверной информацией, он быстро понял, что больница теперь являлась самым крайним случаем и при первых и тем более легких симптомах лучше будет переждать дома и «заняться самолечением». С одной стороны — это слегка разгрузило государственное здравоохранение, а с другой — потенциально опасные субъекты еще больше углубились в тень.
Вскоре появились те, кто последовательно стал помогать им в осознании их новой природы.
И таким образом, по сравнению с первоначальным вирусом, добавляя мало кому известную неофициальную статистику по Объектам М и общее недоверие населения — количество среднесуточных смертельных исходов увеличилось на порядок от первоначальных значений.
Обычных «выздоровевших» пациентов пока что никак не затрагивали и не сообщали им информацию об изменениях в их организмах.
К сожалению или к счастью, у большинства людей духовно-генетическая предрасположенность к культивации, он же — талант — был настолько мизерным, что даже на пальцах показав им, что они теперь «не такие как раньше и имеют аномальный сгусток в районе брюшной полости» — даже в таком случае проявить свои способности без внешней помощи они в скором времени вряд ли будут способны, не говоря уже о том, чтобы попытаться сотворить «реальную магию».
Без нужной информации, знаний или самой простой базовой техники культивирования — не то что бросить вызов небесам, но даже по наитию культивировать выше третьего уровня было практически невозможно! Человеку.
Глава 102
Глава 102. Ты меня породила, ты меня и убьешь?
Посреди слегка опаленной, разрушенной и оледенелой приватной комнаты ресторана в воздухе, колеблясь снизу-вверх подобно призраку, в позе под углом к полу завис крепкий на вид мужчина в непримечательной одежде и с легкой небритостью на лице — белые вкрапления украшали его щетину, а также волосы на голове, придавая ему несколько странноватый вид.
Рядом с ним застыла почти полностью обнаженная высокая темноволосая женщина с горделивой осанкой, но немного усталым лицом — остатки обгоревшей одежды, такое ощущение, держались на ее идеальной, образцово женственной фигуре лишь по прихоти той же силы, благодаря которой женщина контролировала в пространстве тело мужчины.
Лицо женщины, несмотря на усталость, было словно высечено богом красоты — в ее южно-европейских чертах с высокой вероятностью нельзя было угадать принадлежность к какой-то определенной национальности. Но многие издалека приняли бы ее за уроженку Испании или Италии.
Зависнувший в воздухе мужчина с трудом был способен двигать глазами, не говоря уже о том, чтобы просто шевельнуть рукой. Но несмотря на безнадежную ситуацию он был подозрительно спокоен и даже пытался скривить левую сторону лица в усмешке.
Тиан наконец завершила сканирования тела Иньдуана, отпустила его руку и наклонилась к его щеке, пытаясь скрыть свою крайнюю степень удивления напополам с восхищением, которое граничило… с обожанием. Высунув язычок и совсем не стесняясь, она провела им от середины щеки мужчины до самого виска.
Этого я не ожидал, поэтому через силу двинул брови, пытаясь слегка нахмуриться. Краем взгляда заметил, как наблюдавшие за мной глубокие и столь же пронзительные темно-синие глаза с вытянутым зрачком сверкнули довольством, и она, словно мы находились на каком-то свидании, выдохнула мне в ухо довольно неожиданные слова: