Вздохнув, я хотела скомкать записку, и вдруг буквы на листке начали двигаться! Точнее, вибрировать.
Я протерла глаза, решив, что переутомилась. Посмотрела еще раз — буквы по-прежнему дрожали мелкой дрожью. Потом они стали перемещаться. Большинство съехало к нижнему краю листа, а из оставшихся сложился совсем другой текст:
«Библиотека, в пять утра».
Почерк опять-таки папин. Через несколько минут лишние буквы снова поползли вверх, и скоро на листке красовался первоначальный вариант записки.
— Загадочный папуля такой загадочный, — пробурчала я себе под нос.
Я ни минуты не сомневалась, где именно в библиотеке мы должны встретиться — у шкафа с таинственным гримуаром Вирджинии Торн. А шифровка-то зачем? Сегодня мы и так почти весь день провели вместе. Неужели не нашлось бы минутки сказать: «А кстати, давай встретимся у магического шкафа завтра утром на рассвете, лады?»
И что он собирается делать около этого несчастного шкафа?
Глаза жгло, словно в них песку насыпали. Насыщенные получаются каникулы: драка в ночном клубе, встреча с Арчером, сегодняшний денек с папой… Тут особо не отдохнешь.
Я окинула взглядом роскошную спальню, и мне вдруг ужасно захотелось оказаться снова в нашей тесной комнате в «Гекате», болтать и смеяться с Дженной…
Дженна сейчас спит или общается с Викс, а я осталась одна.
Я положила книгу на тумбочку — странно, что та не развалилась под ее весом. Мама всегда говорила, что в жизни редко случается нечто такое, чего не могла бы поправить горячая ванна. Я решила испробовать это средство.
Несколько минут спустя я уже сидела, погрузившись до подбородка в горячую воду с мыльной пеной.
Вытянув ногу, я потрогала кончиком пальца позолоченный водопроводный кран в виде лебедя. Наверное, это считается большим шиком, а на мой взгляд, идея довольно противная: лебедя тошнит водой прямо в ванну. К тому же мне сразу вспомнилась Честон, истекающая кровью в облезлой школьной ванне.
Меня бил озноб, несмотря на горячую воду. Я не видела Честон с того самого дня. Родители забрали ее из школы до конца года. Что она делает сейчас? Знает ли о том, что случилось с Анной и Элоди?
Я протянула руку за полотенцем, и вдруг из спальни донесся глухой стук. Моя рука замерла в воздухе, и по спине побежали мурашки. В ужастиках в такие моменты голая девушка обязательно кричит: «Кто там?» — или еще какую-нибудь глупость. Нет уж, я в таком виде заявлять о своем присутствии не намерена! Я бесшумно стянула с вешалки полотенце и, обмотавшись им, на цыпочках подкралась к двери.
Прижавшись ухом к щелке, я услышала только, как колотится мое собственное сердце. Поморщившись, я сдернула с крючка махровый халат. Видно, мысли о Честон и вся обстановка ванной нагнали на меня страху. Если в комнату кто и зашел, так, наверное, какая-нибудь из многочисленных горничных явилась взбить подушку. Может, еще и шоколадку положит.
Я затянула пояс халата и приоткрыла дверь. Комната была пуста. Я протяжно выдохнула.
— Ну, Софи, ты и бестолковина, — пробормотала я, подходя к шкафу.
Аббатство укреплено прямо как Форт Нокс, даже думать смешно, что какие-нибудь коварные злодеи могут пробраться…
Снова раздался тот же звук — приглушенный удар, только уже гораздо громче. Тут я поняла, что доносится он из тумбочки около кровати.
Я бросилась к тумбочке, чувствуя, как кровь грохочет в ушах. Выдернула ящик — и точно, монета подскакивала, словно живая. Как она вообще действует? Арчер говорил, что с ее помощью обязательно меня найдет, только не сказал как. Может быть, монета — нечто вроде переносного портала? Сейчас Арчер возникнет посреди комнаты в клубах дыма или еще что-нибудь такое.
Думать о том, что Арчер явится сюда, где куча народа мечтает его убить, слишком страшно. Я стиснула монету в кулаке и зашипела сквозь зубы — она была раскаленная.
Вдруг передо мной словно развернули экран: я увидела заброшенную мельницу. На низком подоконнике рядом с нишей, ведущей к итинерису, сидит Арчер.
Ждет меня.
Я швырнула монету на тумбочку и снова бросилась к шкафу. Схвачу первые попавшиеся джинсы, черную рубашку с длинным рукавом. Если получится незаметно выбраться из дома, не придется даже выдумывать оправдания…
Тут я представила себе папу — как он, бледный и серьезный, объясняет мне, почему я ни в коем случае не должна больше встречаться с Арчером, и как он гордился мной сегодня, и что с ним будет, если меня поймают по дороге на свидание с врагом.
Вспомнила про семерых экстраординариев, которые заживо сгорели в штаб-квартире Совета.