Весь остаток дня я провела на взводе. Каждый скрип половицы заставлял меня вздрагивать. Шорох за окном — оборачиваться. Я прислушивалась к тишине квартиры, и теперь она была не пустой, а… наполненной ожиданием. Тяжелый, плотный воздух словно вибрировал от нетерпения.
К вечеру я не выдержала. Я открыла ноутбук и в поисковой строке набрала: «Азазель. Демон. Кто он?»
Информация обрушилась на меня водопадом противоречивых сведений. Падший ангел, учитель человечества, демон войны, козлообразный искуситель… Ни одно описание не совпадало с тем, кого я ощутила. Тот, кто приходил ко мне, не был ни учителем, ни искусителем. Он был… просителем.
Я закрыла ноутбук с чувством растерянности. Кто бы он ни был, он был реален. И он приходил именно ко мне.
Ночь опустилась над городом, и я гасила свет с таким чувством, будто готовлюсь к ритуалу. Я не боялась темноты. Теперь я боялась, что он не придет.
Я легла в постель, и обычные звуки — гул холодильника, тиканье часов в гостиной — смолкли, уступив место звенящей тишине. Я ворочалась, прислушивалась к каждому шороху, к каждому биению своего сердца. Тело было напряжено, как струна.
И снова. Шевеление. Там, в ногах.
Сердце не замерло от ужаса, а наоборот, дико заколотилось, посылая по жилам волну горячей крови. Он был здесь. Он вернулся.
На этот раз я не закрывала глаза. Я смотрела, как тёмная масса отделяется от общего мрака и начинает свой медленный, неумолимый путь вверх по моему телу. Его прохладная кожа снова коснулась моих ног через одеяло, его когти с легким цоканьем цеплялись за ткань.
Но на этот раз все было иначе. Страх был, да. Глубинный, животный. Но поверх него лежал слой острого, почти невыносимого любопытства. И чего-то еще… предвкушения.
Когда он снова навис надо мной, заполнив всё пространство, его горящие глаза встретились с моими. В них читался всё тот же вопрос, та же неуверенность.
И снова моя рука сама потянулась к нему. На этот раз я не просто обняла его. Я медленно, давая ему возможность отстраниться, провела ладонью по его щеке. Кожа была грубой, как наждак, но под ней чувствовалась мощь и странная, неземная жизнь.
Он замер, и его веки на мгновение сомкнулись, словно от прикосновения, которого он ждал целую вечность. Из его груди вырвался тихий, шипящий выдох.
Мои пальцы скользнули ниже, к основанию его мощной шеи, ощутили пульсацию в яремной впадине. Его ритм все еще был медленнее моего, но теперь в нем чувствовалось волнение.
Он наклонился ниже. Его лоб, твердый и горячий, коснулся моего. Его рога, эти устрашающие спирали, теперь обрамляли мое лицо, создавая иллюзию кокона, клетки, в которой были только мы двое.
И тогда я почувствовала не просто тепло, исходящее от него. Я почувствовала жар. Сокрытый, глубинный, как огонь в недрах земли. Он разгорался с каждой секундой, с каждым моим прикосновением.
Его рука, та самая, с когтями, которая могла разорвать плоть, поднялась к моему лицу. Острие когтя, холодное и острое, как лезвие бритвы, коснулось моей щеки. Не царапая, а просто касаясь, проводя едва заметную линию от виска к уголку губ. Это было нежнее любого человеческого прикосновения, что я знала. Дрожь пробежала по всему моему телу, но это была дрожь не от страха, а от пробуждения.
Он изучал меня. И я позволяла.
Когда его палец коснулся моих губ, я инстинктивно приоткрыла рот. Язык, самый чувствительный орган, коснулся шершавой, прохладной кожи подушечки. Вкус был тем же, что и запах лепестка: дым, металл, гранат. Вкус запретного знания. Вкус иной реальности.
Он издал звук, похожий на рычание, но в нем не было угрозы. В нем была плохо сдерживаемая, дикая страсть.
И в этот раз, когда я обняла его, притягивая к себе, в его ответном движении уже не было прежней робости. Была уверенность. Право. Его руки обвили меня, прижимая так плотно, что у меня перехватило дыхание. Его тяжесть стала не грузом, а желанным бременем.
Мы не говорили ни слова. Нам не нужны были слова. Нам нужны были только эти прикосновения, это молчаливое узнавание, этот жар, разгорающийся в кромешной тьме.
Наутро я проснулась одна. Но на подушке, рядом с моим лицом, лежали несколько крупинок того самого темного песка. А в воздухе все еще витал сладковатый, дымный запах его присутствия.
И я поняла, что моя пустота начала заполняться. Чем-то темным, опасным и невероятно желанным.
Глава 3. Вкус забвения