Выбор был прост. Продолжить существовать в блеклой, безопасной пустоте старой жизни. Или шагнуть в новую, пугающую, но ослепительно яркую пустоту — с ним.
Решение пришло не как озарение, а как тихое, непреложное знание. Я больше не могла ждать, пока ночь принесет его ко мне на крыльях сна. Я должна была позвать его сама. Наяву. Как равная.
Я не стала гасить свет. Наоборот, я зажгла несколько свечей, чей трепещущий свет отбрасывал на стены гигантские, пляшущие тени. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали. Я стояла в центре комнаты, босая, чувствуя под ногами прохладу старого паркета. Я была готова.
Сделав глубокий вдох, я закрыла глаза и сосредоточилась не на страхе, а на желании. На памяти о его прикосновениях. О тяжести его тела на моем. О вкусе его поцелуя. О звуке его голоса в моей голове. Я вложила в это воспоминание всю свою тоску, всю свою жажду, всю свою решимость.
И позвала. Не голосом, а всей своей сущностью.
— Азазель. Я здесь. Я жду тебя.
Воздух в комнате сгустился, стал тягучим, как мед. Пламя свечей замерло, а потом вытянулось в длинные, синие языки. Тени на стенах застыли, а затем начали стекать в центр комнаты, как чёрные чернила, сливаясь в одну точку передо мной.
Я открыла глаза.
Он материализовался не из тьмы, а из самой ткани реальности. Не смутная тень, не ночной кошмар. Он был здесь. Плотный, мощный, невероятно реальный. Его серая кожа в отсветах пламени отливала металлом, мускулы играли под ней, как живые камни. Его рога, эти величественные спирали, казались вырезанными из ночного неба. А его глаза… его горящие серно-желтые глаза были прикованы ко мне, и в них пылала не жажда, не голод, а безмерное, оглушительное ожидание.
Он был воплощенной силой. Демоном. Изгнанником. Князем Отречения. И он был самым прекрасным существом, которое я когда-либо видела.
Он не двинулся с места, давая мне возможность передумать, испугаться, убежать.
Но я сделала шаг вперед. Потом еще один. Паркет был холодным под моими босыми ногами, но внутри меня пылал огонь.
Я остановилась в сантиметре от него. Его дыхание обожгло мое лицо. Я подняла руку и положила ладонь ему на грудь. Под кожей бился тот самый, медленный и мощный ритм. Ритм вулкана. Ритм иного мира.
— Я не боюсь тебя, — сказала я, и мой голос прозвучал твердо и четко в звенящей тишине. — Я вижу тебя. Всего. Твою силу. Твою боль. Твою вечность. И я выбираю тебя. Неважно, кто ты и откуда. Неважно, сон это или явь. Ты — моя реальность. Единственная, которая имеет значение.
В его глазах что-то надломилось. Какая-то последняя преграда, защищавшая его собственную пустоту, рухнула. Из его груди вырвался не рык, а сокрушенный, глубокий вздох, полный такого облегчения, что он, казалось, длился вечность.
— Ты уверена? — прозвучал его голос в моей голове, и в нем была последняя, отчаянная попытка уберечь меня. — Путь со мной будет тернист. Твой мир отвергнет тебя.
— У меня нет другого мира, — ответила я просто. — Только тот, что мы создадим вместе.
И тогда я обняла его. Обвила руками его мощную шею и прижалась всем телом к его груди. Его кожа была прохладной, но изнутри исходил тот самый, желанный жар. Он обнял меня в ответ, и его объятия были не объятиями любовника, а актом обладания, защиты и безоговорочного принятия. Его руки сомкнулись на моей спине, его когти лишь легонько коснулись кожи, оставляя обещание, а не угрозу.
Он наклонил голову, и его рога мягко коснулись моих висков. Его лоб уперся в мой.
— Тогда я твой, — прозвучало в моем сознании, и эти слова были похожи на клятву, высеченную в граните. — А ты — моя. Отныне и до конца всех времен, что остались у этого мира.
Он поцеловал меня. И этот поцелуй был не похож ни на один предыдущий. В нем не было ни страсти, ни желания. В нем была… печать. Скрепление нашего договора. В нем была вся тьма его мира и весь свет моей веры в него.
Когда мы наконец разомкнули губы, комната снова начала дышать. Пламя свечей заколебалось, вернувшись к своему обычному цвету. Но тени остались густыми, а воздух — плотным и наполненным силой.
Я не смотрела на него больше как на демона. Я смотрела на него как на Азазеля. Моего Азазеля.