Счётчик только-только перевалил за двадцать три тысячи трупов. Никого старше 55 уровня я так и не встретил, так что и с новым «опытом» было никак. Во всём этом я смог найти лишь один условно положительный момент. Зачистить удалось уже где-то половину города, и пусть это не означало, что есть места, где вообще не осталось нежити, вовсе нет — пока ты её бьёшь, она подтягивается к тебе и подтягивается, не давая сделать перерыв, однако количество постепенно переходит в качество — это закон больших чисел или что-то вроде того. О чём бишь я? Ах да, в общем, теперь порядки мертвецов были достаточно растянутыми, что, с учётом разницы в наших скоростях, давало мне порой десять-пятнадцать минут перекура. В том смысле, что, зарубив в округе всё, что шевелится, я мог рвануть на всех парах на «противоположный край карты», откуда по мою душу отправились новые отряды мертвяков и, следовательно, стало поспокойнее и почище — пара-тройка-десяток шальных призраков, что как раз могли двигаться довольно шустро, не в счёт.
Что ещё? Ещё я перешёл с Магии Света на Тьму. Просто для разнообразия. Ну и чтобы навык не растерять. Правда, с этим тоже было всё не очень — проклятья на нежить не действовали, просто «не цепляясь» к их искажённой энергетической структуре, всякие «невидимости» и «покровы теней», которым обучила меня Нэроко, тоже оказались бесполезны, поскольку мертвяки явно чуяли меня, не опираясь на привычные большинству разумных способы обнаружения ближнего своего. А заклинаний «прямого урона» я знал ровно два — Стрелу Тьмы, скопированную ещё у первого козлоголового колдуна в моей жизни, и «Тёмную Спиральку», что взрывалась чёрно-фиолетовым пламенем, когда достигала чего-то твёрдого, увиденную совсем недавно. Эффект от этих чар, конечно, был, более того, с учётом свойств моего меча, то есть усиления тёмной магии, он был, пожалуй, даже посильнее, чем от Света… видимо, местной нежити забыли сказать, что данная стихия должна по ней бить больнее, н-да. Так вот, эффект от заклинаний был, но местным ведь и прошлых чар хватало с головой: один выстрел — один труп. Или много, если речь идёт о массовочке. А взрыв фиолетового пламени убивает нежить или вспыхнувший на краткий миг золотой диск… право слово, какая разница? В общем, мне было тоскливо и замученно, но всё, что я мог, это продолжать рубить мертвечину. И я продолжал рубить.
Спустя, суммарно, пять с половиной дней с момента начала события.
— Цыпа-цыпа-цыпа, иди к папочке! — я подманивал Последнего Грёбаного Вурдалака в Этом Проклятом Грёбаном Городе!
Счётчик показывал 49999/50000, и я был близок. К освобождению или помешательству — не могу сказать точно, но… когда Система показала, что тварей осталась последняя тысяча, я, что называется, отпустил тормоза и надел на глаза шоры «вижу цель, не замечаю препятствий». Этот вечно горящий, но никак не сгорающий град задолбал. Эти узкие бесконечные улицы обрыдли. Эти толпы андедов — задрали. Этот запах тухлого мяса, прелого дерьма и палёной мертвечины уже сидел в печёнках. Как и вкус зелья маны, даже с учётом того, что я раскошелился и в свободные полчаса (когда андедов стало ещё меньше, уменьшилась и скорость их появления, если убежать подальше) ожесточённо полоскал рот «горьким дворфийским» пивом, кое купил у Системы в виде пятилитрового бочонка. Частично даже выпил. От этого и в самом деле стало легче. Теперь была только окружающая меня вонь. Быть может, что и фантомная — я слишком устал и слишком много зарубил живых трупов, чтобы размышлять об этом.
— Ы-ы-ы-ы-ы, — ответил мне живой мертвец… застряв в перилах горящего дома. И никуда не двигаясь.
— … — кажется, у меня дёрнулся глаз. Стрела Тьмы прошила его насквозь, и…
[Задание «Зачистка Подземелья» выполнено.]
В следующий момент меня затопило ощущениями, что радикально отличались от всего испытанного мной ранее за время существования с Системой. Не было какого-то «внутреннего жара», «сияния», резких рывков сил или чего-то подобного. Просто, как бы это описать?.. Я словно стал не то чтобы «един с миром», но… он стал казаться проще и одновременно — много сложнее. Как облачить это чувство в слова? Как поведать о цветах слепому и донести до глухого понятие музыки? Быть может, какой-то гений на подобное способен, но я — увы. Я просто ощущал, как во мне что-то изменилось, но в то же время стало таким, каким должно было быть. Правильным. Ещё не цельным, не всеобъемлющим, но правильным. Эта «правильность» давала целую пропасть всего и в то же время ничего не затрагивала. Возможно, так всякие древние мыслители описывали «просветление» и всякие «сатори», не знаю, но… я изменился. Как-то инстинктивно стал понимать и воспринимать окружающее в его истинной форме. Или той, что я видел как истинную. Очень сложный набор чувств, но… оно мне скорее нравилось, чем нет, хоть и заворачивало мозги странным узелком и однозначно требовало в себе разобраться.