— Пойдёмте, Алексей Николаевич.
Мы выбрались из машины. Сперва по приятному хрустящему снежку, а затем по колено в сугробе Фёдор проложил мне тропу к крыльцу. Добрался до двери, дёрнул дверную ручку, а следом с размахом по широкой дуге залепил себе ладонью по лбу.
— Виноват, Алексей Николаевич! Основная связка ключей у Екатерины Всеславовны хранится. А у меня только от служебного хода есть. Я же ведь и как грузчик-закупщик по мелким поручениям катался.
— От служебного так от служебного, — пожал я плечами. — Веди.
За углом трактира начинался небольшой замкнутый дворик, который тоже, по всей видимости, не чистили с самого начала зимы. Прямо по центру возвышался сугроб причудливой формы, напоминающий застывшую волну — видимо, ветром из переулка намело. Или нет?
— А это что там такое? — спросил я, указывая на сугроб Фёдору.
— Так там мангал стоит. Высокий, с крышей. Летом, бывало, запахи от шашлыков аж на ту сторону реки уносило.
Всё интересней и интересней становится. Мясо на огне — лучшее, что только можно придумать…
— Готово, — пока я мечтательно раздумывал о мясе, Фёдор уже повозился с ключами и открыл дверь. — Пожалуйте, ваше благородие.
Воздух внутри был спёртым, но не затхлым. Ничего похожего на запах гниения или плесени, что уже хорошо, а пахло внутри преимущественно деревом.
— Хорошо, — констатировал я, проходясь по залу.
Тяжёлые дубовые столы, вместо скатертей покрытые слоем пыли, стояли вразнобой. Какие-то совсем маленькие, какие-то на большую компанию, итого около пятнадцати штук.
Интерьер — отдельная тема. Музеем внутреннее убранство трактира я назвать не могу, но оно к нему явно стремилось. Сами стены — уже произведение искусства. Нижняя треть — деревянная панель из морёного дуба, вся сплошь в фигурной резьбе: оленьи рога, вензеля и неизвестные мне гербы. Верхние же две трети затянуты штофом бутылочно-зелёного цвета с простеньким орнаментом.
По стенам развешаны гобелены, под ногами блестящий лакированный паркет, на который даже чисто эстетически приятно ступать. На потолке лепнина, а прямо по центру зала огромная хрустальная люстра. И особенно мне запали в душу дверные ручки — в виде морды льва, сжимающего в зубах золотое кольцо.
Честно говоря, меня даже напрягать начало, что за всё время я считал лишь одни плюсы и не нашёл ни единого минуса.
А хотя нет. Вот он — за барной стойкой, что в углу, разбитое зеркало, а сама она пуста как в голодный год. Ни графинов, ни рюмок, ни какого-то другого стекла. Про бутылки с алкоголем я вообще молчу — должно быть, работники по поводу увольнения утащили. А так типичная таверна для дворян из моего мира. Разве что более цивильная, что ли.
Я провёл пальцем по столешнице. Пылинка есть, но немного.
— Убирались перед самым закрытием, Алексей Николаевич, — прокомментировал Федя. — Очень аккуратные люди работали.
— Аккуратные-то они аккуратные, — я покачал головой, — а как обстоят дела с долгами? Нет ли у нас перед ними долгов?
— Есть, как не быть, — Фёдор поморщился, — но там люди понимающие, и когда Екатерина Всеславовна объяснила ситуацию, они согласились потерпеть, — говоря это, водитель всем своим видом показывал, насколько он не верит в то, что говорит. Логично, учитывая, что демон в облике моей сводной сестры творил с родом всё это время.
И вот тут возникал вопрос. Если бы моя сестрица просто хотела денег, она бы сохранила трактир как источник дохода. Ну ладно сама дура. Но ведь могла поставить грамотного управляющего и снимала бы сливки даже после того, как Алексей отошёл бы в мир иной. Но почему-то она этого не сделала. Довела предприятие до банкротства, распустила персонал, заложила помещение непонятным людям и оставила его гнить.
Зачем? Зачем-то ей была нужна смерть рода Светловых. Демон хотел вычеркнуть имена из истории. И тут дело явно не в даре, ведь носителей дара кроме меня и не осталось-то.
— Федь, а мы можем как-то связаться с прошлыми работниками? Ведь если ты говоришь, что здесь часто бывала полная посадка, значит, люди свою работу знали.
— Знали, Алексей Николаевич, знали, — закивал Фёдор. — Да и связаться проблем нет. Только вот долги по зарплате, — водитель многозначительно промолчал.
— И большие у нас долги по зарплатам?
— Хех, — хохотнул Федя. — Чего не знаю, того не знаю, ваше благородие. Не моего ума дела.
Так… Всё-таки мне критически важно понять ценность денег, причём чем быстрее, тем лучше. Привязывать её к драгоценным камням глупо. Ведь совершенно непонятно — мало их в этом мире или же, наоборот, много.