Господа правоохранители вошли на территорию особняка. Старший группы, коренастый мужчина с погонами капитана и характерным для своей профессии цепким взглядом, уверенной походкой сразу же направился прямиком ко мне. Семён Геннадьевич плёлся чуть позади и при этом старался не смотреть мне в глаза. Тем временем Степанида, не без испуга оглядываясь на полицию, пригласила на обед.
— Блинчики будут, Алексей Николаевич, — дрожащим голосом сказала она.
— Напеки побольше, — в ответ попросил я. — И принеси ещё пару чашек, а то у нас внезапно гости объявились, — я зашагал мужчинам навстречу. — Вечер добрый, господа! Проходите в дом, вы как раз успели на обед, — на моих губах возникла ухмылка.
— Капитан Ребров, — немного опешив от такого радушия, представился полицейский и вместо рукопожатия засветил документы. — Артём Борисович.
— Рад. Очень рад вам, Артём Борисович. Ну проходите уже, не стесняйтесь!
И Ребров, в отличие от Семёна Геннадьевича, не стеснялся. Прошел в дом, вошел в гостинную и по-хозяйски устроился за столом, в то время как инспектор сиротливо присел на самый край, делая вид, что его тут вообще нет.
— Семён Геннадьевич, — хохотнул я. — А я думал, мы друг друга поняли. В прошлый раз, как мне показалось, между нами состоялся очень конструктивный диалог.
Инспектор заёрзал, но тут вдруг резко выдохнул, взял себя в руки и взглянул мне прямо в глаза:
— Вы уж простите великодушно, Алексей Николаевич, — сказал он. — Я здесь поневоле. Должность у меня такая, что обязывает присутствовать при обысках лиц благородного происхождения. Гарант, так сказать. Не более.
И что-то мне подсказывало, что Морхин не врал.
— Итак, — я плеснул себе заварки в чашку. — Чем имею удовольствие? Может, уже объясните, в чём дело?
— Мы здесь в связи с поступившим заявлением, Алексей Николаевич, — начал Ребров официальным тоном. — Проводится проверка по факту возможного безвестного исчезновения вашей сестры, Екатерины Всеславовны Светловой.
— Заявление? — я отхлебнул чаю. — И кто же заявитель, позвольте узнать? Родственники? Друзья? Может, обеспокоенный жених?
— Заявление анонимное, — ответил Артём Борисович и даже глазом не моргнул.
— Как интересно, — улыбнулся я. — А вы, капитан, все анонимки вот рьяно отрабатываете? Целым нарядом, с ордером, да ещё и в вечернее время? Должно быть, преступность в городе искоренена окончательно, если у полиции появилось столько свободных ресурсов.
Ребров мою издёвку оценил, но никак не отреагировал. Продолжил корчить из себя тупого солдафона:
— Таков порядок, Алексей Николаевич, — спокойно сказал он. — Не абы кто пропал всё-таки.
— Ага, — кивнул я. — Семён Геннадьевич? Вы ведь уже передали господам полицейским, что я думаю на этот счёт? Мне же не понадобится повторять?
— Не понадобится, ваше благородие.
— Ну вот и отлично.
— Нам нужно отработать заявление, — вклинился капитан.
— Отрабатывайте, прошу вас, — я широким жестом обвёл поместье. — Мне скрывать нечего. Осматривайте всё, что сочтёте нужным. Дом, флигель, казармы. И обязательно скажите своим людям посмотреть на чердаке. И в подвале ещё, да. Определённо, в подвале должно быть что-то интересное.
— Алексей Николаевич, — вздохнул Ребров. — Позволите задать вам несколько вопросов?
— Пожалуйста.
— Когда вы последний раз видели вашу сестру? — капитан достал блокнот и ручку.
— Накануне её якобы исчезновения, — ответил я. — Я чувствовал себя неважно, Екатерина Всеславовна занесла мне лекарства и сказала, что отправляется к друзьям.
— А во сколько это было? И кто это может подтвердить?
— Думаю, что часов в восемь вечера. А подтвердить? Думаю, разве что наша кухарка. Кроме неё в этот момент, насколько мне известно, дома не было никого.
— А что за друзья? Екатерина Всеславовна не сказала?
— Капитан, — хохотнул я. — Хотите верьте, хотите нет, но я сейчас после тяжёлой болезни. Практически год пролежал в постели, и потому не в курсе того, кем в последнее время окружала себя Екатерина. А ещё лекарства, которые мне, к слову, собственноручно давала сестра, имеют один интересный побочный эффект. С памятью беда.
— Хм-м-м… а вас не смутило на следующее утро, что у неё был отключен телефон?
— А должно было?
— Понятно, — Ребров что-то накарябал в блокноте, а потом резко поднял на меня взгляд. — Алексей Николаевич, а скажите-ка… У вас с сестрой какие отношения были? Насколько мне известно, она вам не родная.