— Амурских горалов, — ответил парень и засмеялся. — Это что-то копытное, но что именно — никто не знает, потому что фотографий нет, и вообще эту дичь никто не видел вот уже семьдесят лет. Но охрана идёт, да.
— Короче говоря, этот фонд — фантом, — заключил Шапкин, а после поблагодарил предположительного отпрыска за кофе и попросил выйти. А когда тот захлопнул за собой дверь, продолжил: — Я бы предположил, что фонд оформлен на потерянный бомжом паспорт, но существует он уже очень давно. И процедура запущена.
— Но ведь это же бред.
— Конечно, бред, — кивнул Авраам Аронович. — Но есть нюанс. После дуэли, на которой вы отстояли свои права, процедура передачи имущества Сивушкина в вашу пользу приравнивается к наследованию. Помимо имущества, вы получаете также и все долги покойного.
Я аж чуть кофе не поперхнулся. Красиво работают, суки.
— То есть вы хотите сказать, что прямо сейчас кто-то может придумать мне новых долгов на невменяемые суммы?
— Именно так. Вскорости могут объявиться люди, которым вы должны целые миллионы. И формально они будут правы, если только мы не докажем обратное в суде.
— Ага…
Вот и юридическая атака поспела. Цель — лишить меня ресурсов, обескровить и сделать ещё уязвимее, чем я есть сейчас.
— Алексей Николаевич, — Шапкин вдруг стал очень серьёзен. — Вы знаете, кто может быть заказчиком всего этого цирка?
— Громов, — не раздумывая ни секунды ответил я.
— Громов, который… ох, — брови Шапкина поползли куда-то вверх. — Не думал я, что на посту градоначальника Торжка сидит идиот…
— Нет-нет! — перебил я. — Громов-младший, его сын. Сергей Сергеевич.
— Хм-м… Всё равно это серьёзное обвинение. Вы уверены?
— Абсолютно.
— Хорошо, — кивнул Шапкин. — Допустим, — затем достал из ящика стола чистый лист бумаги и начал что-то записывать. — Раз имя известно, то сидеть сложа руки просто глупо. Нужно бить в ответ, причём чем быстрее, тем лучше. Подадим в суд.
— Простите? А по какому поводу?
— Повод оставьте мне, Алексей Николаевич, это теперь моя забота. Главное, что публичность — наш лучший друг. Как только мы заявим, что долги Сивушкина — фальшивка, инициированная другим человеком, Громову станет сложно действовать скрытно. Начнутся проверки, всплывут связи, а может быть, даже охранка заинтересуется.
— Как скажете, Авраам Аронович, — кивнул я. — Делайте то, что считаете нужным. Полностью на вас полагаюсь.
— И это правильно, — не отрываясь от бумаги улыбнулся Шапкин, чуть помолчал, а потом вдруг резко поднял голову. — Признаться, Алексей Николаевич, я скучал по настоящей работе. Бытовуха, бракоразводные процессы… скукота.
Я же обрадовался тому, что мои догадки подтвердились. Однако всё равно заподозрил некое:
— Но?
— Но есть один момент, — сказал законник. — Я человек семейный, и всё у меня по жизни, в целом, хорошо. Так что умирать от рук наёмников, признаться, совершенно не входит в мои планы. Поэтому скажите: какова вероятность того, что Громов при давлении решит поиграть в загнанную крысу?
— Вероятность велика, — честно ответил я и тут же продолжил: — Понимаю, к чему вы ведёте. Как только я выйду из вашего кабинета, сразу же отправлю сюда несколько человек для охраны. До конца процесса вы будете под моей личной защитой.
— Благодарю, — кивнул Шапкин. — Вынужден объяснить. Если мы действительно сможем доказать, что расписки — это дело рук Громова-младшего, — в глазах законника зажёгся огонёк азарта, — то разбирательство пойдёт на совершенно другом уровне. По другим кодексам и другим законам. Тут уже не гражданский спор и даже не уголовка. Тут покушение на честь и достоинство дворянина, за такое и каторгу от Его Величества схлопотать можно…
На выходе из кабинета я уже прокручивал в голове план действий. Действительно, будет весело. И действительно, мне нужно готовиться к обороне. Помимо того, чтобы обеспечить безопасность Авраама Ароновича, мне и своей собственной забывать нельзя.
Поэтому, вернувшись в поместье, первым же делом я попросил Мишу Саватеева построить гвардию на плацу.
— Господа, — начал я без предисловий. — Ситуация такова, какова она есть и больше не какова. У меня образовался конфликт с сыном нашего дорогого градоначальника. Меня хотят разорить и, скорее всего, уничтожить физически. В ближайшие дни может быть жарко, и мне нужно, чтобы вы были готовы.