— И по какому поводу, хочу спросить? — усмехнувшись, я аккуратно взял лист и прочитал содержимое.
И чем больше я читал, тем больше мне хотелось смеяться. Ну, Громов, молодец какой!
— Что ж, я согласен пойти с вами, — я кивнул на Саватеева, что стоял с угрюмым видом, держась за кобуру, — Только скажу своему человеку пару слов наедине.
Полицейский кивнул и отошел в сторону, а я подошел к Мише.
— Так, едь домой и будьте готовы ко всему, — тихо произнес я, косясь на полицейских, — А главное, смотрите за трактиром. Ну и юристу позвони, думаю, он не откажется прокатиться до Торжка.
— Мы всё сделаем, господин, — Миша кивнул, — А вы держитесь. Я сейчас же поеду в Тверь.
— Верю, Миша, верю, — улыбнувшись, я развернулся к полицейским, — Ну что, «уважаемые», поехали…
Глава 21
А вот и полицейский участок, значит. Уездный. Зрелище не сказать чтобы плачевное, но ремонт господам правоохранителям явно не помешает. Коридор, по которому меня вели, был мрачным не из-за того, что так задумано специально, а просто в силу своей обшарпанности. Стёртый линолеум, местами только-только помытый, явная нехватка квадратных панелей на потолке и потемневшие за годы службы обои.
Запах здесь стоял специфический. Хлорка, табак и что-то ещё — что-то, чем всегда пахнет в казённых учреждениях. А вели меня двое. Но! Вели вежливо. Без наручников, без грубых толчков в спину и без каких-либо комментариев вообще — можно даже сказать, что просто сопровождали. А впрочем, я даже не думал сопротивляться. Незачем оно.
— Направо, ваше благородие, — сказал один из моих конвоиров, после чего мы свернули и упёрлись в дверь с табличкой «Ребров А. Б.».
Артём Борисович, что ли? Скорее всего. Тот самый капитан, что докучал мне в поместье несколькими днями ранее.
— Алексей Никола-а-а-аевич!
Ну да, точно. Он. Когда мы зашли, полицейский сидел, закинув ноги на стол, но тут резко вскочил и расплылся в улыбке.
— Снова свиделись, получается, — сказал капитан, не скрывая злорадства. — А я ведь чувствовал, ваше благородие. Я ведь знал, что служебные собаки врать не могут.
Я вежливо улыбнулся в ответ. Всё нормально, всё хорошо, это просто очередной раунд наших с Громовым танцев.
— Добрый день, Артём Борисович…
В чём суть? Некий добропорядочный, небезразличный и до кучи очень анонимный гражданин заявил на меня и обвинил в убийстве Екатерины Всеславовны Светловой, незабвенной моей сестрицы-демоницы. И мне бы в очередной раз пожурить правоохранителей на тот счёт, что они вместо нормальной работы отрабатывают анонимки, однако на сей раз всё было по-другому. Имя заявителя не раскрывали только для меня. Защищали, дескать, ценного свидетеля. Хотя… Ну все ведь всё понимают, верно?
— Вы ознакомились с обвинением? — спросил Ребров.
— Успел, — кивнул я. — А вот с доказательствами не имел удовольствия. Они у вас вообще имеются?
— Доказательства будут, — уклончиво ответил капитан. — Завтра.
— Это как? — Я аж засмеялся. — Не успели сфабриковать? Артём Борисович, при всём уважении к органам, но это перебор.
— Завтра, — пропустил мои слова мимо ушей Ребров, — явится свидетель, который готов подтвердить обвинение. Ну а пока что нам достаточно заявления от одного весьма уважаемого человека, который к тому же был близким другом вашей…
— Пропустите! — раздался крик из коридора, а в следующий момент дверь распахнулась.
В кабинет залетел запыхавшийся краснорожий Морхин. Судя по всему, Семён Геннадьевич только что осуществил забег по полицейскому участку в зимней куртке, и потому был дважды зол:
— Что здесь происходит⁈ Почему я узнаю об аресте представителя дворянского рода последним⁈ Где уведомление⁈ Где соблюдение процедуры⁈
Артём Борисович чуток скис.
— Я как раз собирался послать вам уведомление.
— А почему только сейчас⁈
— Есть основание думать, что вы пристрастны…
— Я⁈ — Морхин как раз стягивал с себя шарф и так взбесился, что случайно чуть сам себя не придушил. — Вы что такое говорите⁈ Вы что тут все, с ума посходили⁈ Это серьёзное обвинение!
— Так или иначе, — развёл руками Ребров, — Светлов уже арестован и пути назад нет.
— Вы… Я… Вы, — начал задыхаться Семён Геннадьевич. — Я этого просто так не оставлю, слышите⁈ А пока что я напоминаю вам, что Алексей Николаевич — потомственный дворянин и глава рода, так что я требую, чтобы к нему относились соответственно! Согласно регламенту, вы обязаны предоставить ему лучшие условия содержания из тех, что только можете обеспечить!