— Вечер добрый.
— Алексей Николаевич⁈ — от неожиданности она не то что уронила деревянную ложку, она её аж вверх подкинула. — Вы на ногах⁈
— Как видишь.
— Чудо! Настоящее чудо!
— Тише, Степанида, тише, — улыбнулся я и начал шарить глазами по кухне, выискивая, на что бы мне присесть. — Не пугайся. Просто лекарство сестры, видимо, наконец-то сработало. О! Стул…
Дорога со второго этажа далась мне нелегко, и я был счастлив упасть на что-то твёрдое.
— Честно говоря, я умираю от голода. У найдётся чего перекусить?
— Ой! Как же не найдётся⁈ — засуетилась служанка. — Сейчас всё будет, Алексей Николаевич, вот только…
Тут Степанида Игоревна принялась быстро-быстро тараторить о том, что сегодня ничего толком не готовила, потому что сестра не велела подавать на стол, ведь всё равно собиралась уходить, а сама она ест мало, и для себя особо не старается, и… и через слово за что-то извинялась.
— Алексей Николаевич, мне подать ужин в столовую? Или в ваши покои?
— Нет-нет, — отмахнулся я. — Я тут поем, прямо на кухне. У тебя тут тепло и уютно. И ещё… Степанида Игоревна, есть у меня к тебе одна большая просьба.
— Слушаю вас, Алексей Николаевич!
— Я тебе несколько вопросов задам, хорошо? Память ещё толком не вернулась, голова как в тумане. Видимо, побочка такая от лекарств. Еле самого себя в зеркале узнал.
— Ну конечно же, Алексей Николаевич! Спрашивайте, спрашивайте!
Степанида лихорадочно забегала по кухне, наскоро собирая для меня настоящий пир. Первым делом вытряхнула весь холодильник — расставила передо мной небольшие пиалочки с соленьями, вручила вилку и бросилась нарезать колбасу. Да, в моем прошлом мире она тоже была, хоть в еде не придется заново разбираться. Передо мной очутились чёрный хлеб, горчица и тоненькие слайсы замороженного сала с прожилками. Следом — ароматные щи на крепком бульоне, и вот это отдельное удовольствие, хе. Я как будто бы саму жизнь пил.
А попутно уже начал хотя бы примерно выяснять, что вокруг меня происходит. От вопроса: «Кто я?» — Степанида Игоревна чуть не разревелась, но всё-таки ответила. Итого: Алексей Николаевич Светлов, потомственный дворянин. Род у меня пускай и старинный, но без особых титулов и заслуг перед Величеством. Живу в городе Торжке, что в Тверской губернии, которая в Российской Империи, но… это всё, признаться честно, абстракция. Личные имена и географические названия для меня сейчас пустой звук. Хотя, с другой стороны, теперь мне понятно, что вокруг цветёт монархия, а я в ней не самый последний человек.
Дальше:
— А родители?
— Помилуйте, Алексей Николаевич. Уж год как ваших батюшки с матушкой нет.
— Дай-ка угадаю… болезнь?
— Болезнь, Алексей Николаевич.
Ага. Стало быть, Катю всё-таки не стоит так сильно недооценивать. Всё-таки уже год с небольшим орудует, и незаметно как минимум двух человек со свету сжила. И кстати!
— А Катя… она… сестра?
— Екатерина Всеславовна, — тут Степанида чуть понизила голос. — Она ведь вам по крови не родная. Отец её, Всеслав Демидович, был большим другом вашего папеньки, и когда…
— Можешь не продолжать.
Та-а-а-а-а-ак. Ещё хуже. Тварь не только моих, но ещё и своих собственных родичей отравила. Что ж. В целом, с этим теперь мне всё ясно. И теперь надо бы посмотреть на картинку целиком и узнать, что в мире творится.
— Тяжёлые времена, Алексей Николаевич, злые, — вздохнула Степанида. — То войны, то восстания, то бандиты какие-то не пойми откуда появятся и заложников в центре города возьмут… бандиты! Это в наше-то время, Алексей Николаевич, и в нашей Империи! Я думаю, это всё из-за компьютерных игр. Жестокие они…
— И как давно, по-твоему, начались эти «злые времена»? Фразу про компьютерные игры я не понял, но уточнять не стал.
— М-м-м, — Степанида задумалась, помешивая жаркое. — Да лет пять уж как…
Пять, сука, лет. Немалый срок. Хотя, в этом мире, судя по рассказам служанки, и людей больше, так что у меня еще есть время, правду сказала Жизнь. Что ж, значит, придется с ходу впрячься в это веселье. И начну я, пожалуй, сегодня, со своей сводной сестры, которая уже не человек. Ишь ты, смерти она моей захотела, тварина эдакая. Будет тебе смерть, будет, но только твоя!
— Благодарю, Степанида, еда выше всяких похвал, — сказав это, я демонстративно похлопал себя по животу, а на лице служанки возникла радостная улыбка.