— Я всё понимаю. Не беспокойтесь.
— Хорошо, Алексей Николаевич, я буду внизу. Если вдруг что-то пойдёт не так и ему станет хуже, то…
— Ему станет лучше, — заверил я женщину, глядя ей прямо в глаза. — Обещаю.
Громова кивнула и ушла. Я же открыл дверь и оказался в полумраке просторной хозяйской спальни. Шторы были задёрнуты, и лишь ночник на прикроватном столике отбрасывал длинные-длинные тени. Сам Громов-старший лежал на кровати. Рядом с ним на металлической стойке висела капельница, и шнур её тянулся куда-то под одеяло.
Я подошёл ближе. Лицо градоначальника было спокойным и, можно даже сказать, безмятежным. Никаких гримас боли. Обычный, просто очень глубоко спящий человек. Вот только мой источник уже чувствовал, что в этой комнате фонит гнилью. Не физической, само собой, а той, что исходит от демонического присутствия. Или же, как в нашем случае, от следов демонического присутствия.
Прикрыв глаза, я сосредоточился и переключился на внутреннее зрение. Картина, открывшаяся мне, была ожидаемо премерзкой. Вокруг головы Громова как будто бы клубился туман — фиолетово-чёрная энергия заваривалась и никак не могла смешаться с кислотно-зелёной, гнилушечной. Туман проникал в нос и уши, а затем опутывал мозги бедняги тонкой, но невероятно прочной магической паутиной. Это не было одержимостью, о нет! Это была ловушка. Медленная, изощрённая пытка, которая должна была либо свести человека в могилу, либо заставить молчать, либо же, опционально, превратить Громова-старшего в послушную марионетку, которая согласна делать всё что угодно, лишь бы этот кошмар закончился.
— Ну что ж, Сергей Витальевич, — тихонько произнёс я, уже разогревая руки. — Будем вытаскивать вас из этого дерьма.
Затем, сконцентрировавшись, я заставил свой источник разогнаться на полную. Свет внутри меня отозвался сразу же — будто бы ему самому уже не терпелось разобраться с этой скверной.
Первым делом я мысленно «прощупал» пространство вокруг кровати, создавая конструкт, который в моём прошлом мире назывался «Кругом Изоляции». Светлая энергия встала стеной, оградив нас от внешнего мира. Не для защиты! Нет-нет-нет. Это делается для того, чтобы чужеродная дрянь не могла уйти, когда я начну её выжигать. Уйти или, того хуже, переброситься на кого-нибудь другого.
Ну… Поехали.
Правую руку я запустил прямиком в этот ублюдочный туман и положил ладонь на лоб Громову. Едва почуяв Свет, демоническая скверна начала извиваться, как змея. Попыталась ужалить — обломалась. Попыталась зарыться поглубже в Громова, но не смогла. Попыталась метнуться в сторону, да только хрен там.
— Тише-тише, — прошептал я. — Не сопротивляйся.
Ювелирная работа. Световые нити проникали в каждую поражённую клеточку пространства, вычищая её от болезни. Я чувствовал, как капли пота начинают стекать по моему лицу, и как от натуги тяжелеет дыхание. Источник работал на пределе сил, но я не позволял ему сорваться в грубую вспышку — нет-нет-нет… Это работа медленная и методичная, тут нахрапом не возьмёшь. Иначе есть неиллюзорный шанс действительно сделать Громову хуже.
И вот в какой-то момент комнату наполнил едва слышный, но невероятно мерзкий писк. Именно так пищат, подыхая, всякие мелкие твари. Скверна забилась в агонии, в последней отчаянной попытке бросила своего носителя, ну а дальше… Дальше всё…
— Ху-у-у, — я отшатнулся назад, чувствуя, как кровь стучит в висках. Усталость тут же навалилась свинцовой тяжестью. Но это всё неважно, потому что «болезнь» Громова исдохла. Окончательно и бесповоротно.
В тишине и молчании прошло, должно быть, минуты две. Или три? Короче говоря, я уже начал подыскивать себе место для ночных бдений, когда наконец заметил движение.
Сергей Витальевич вдохнул. Резко и глубоко, как только что спасённый и несостоявшийся утопленник. Глаза открылись. Сперва взгляд был мутный и ничего не понимающий, но это только сперва. Громов посмотрел на кровать, потом на меня, потом на капельницу. На лице отразилось полнейшее недоумение, ну а ещё бы?
— М-м-м-м…
— Не спешите, Сергей Витальевич, — сказал я, делая шаг ближе. — Не спешите.
— Светлов? — прохрипел. — Ты? Откуда? Что, чёрт возьми, тут происходит…
И тут… Тут, по всей видимости, в его памяти встали последние воспоминания. Во всей, так сказать, красе. Сперва я увидел в глазах мэра ужас, а следом ярость.
— Сергей, — прошипел Громов. — Это был он, — голос его становился всё твёрже и уверенней. — Вот ублюдок! — тут господин градоначальник очень уж легкомысленно рванул из руки катетер и попытался вскочить на ноги.