Уверен, что это тоже вам известно. Сперва была авария. Его машина влетела в машину с моими людьми, а дальше сам Сивушкин повёл себя… агрессивно и, мягко говоря, недостойно. Я предложил решить вопрос по-мужски, он согласился. Всё прошло по правилам, всё честно, всё в рамках закона. А поставить на кон всё своё имущество Константин Михайлович предложил сам, и никто его за язык не тянул.
— То есть вы утверждаете, что не планировали завладеть его имуществом заранее?
— Павел Андреевич, — улыбнулся я. — До момента аварии я вообще не знал, кто такой этот Сивушкин. О каком планировании вообще может идти речь? Я просто защищал свою честь.
Очередной кивок тайника, очередная пометка, и очередной вопрос:
— Сергей Сергеевич Громов, — Добрынин поднял на меня взгляд. — Весь город в курсе, что между вами были напряжённые отношения. Это правда?
— Чистейшая, — кивнул я. — Скрывать не собираюсь, Громов-младший испытывает ко мне какую-то болезненную неприязнь. И думается мне, что это началось после того, как я решил оспорить закладную на трактир. А ещё мне думается, что об этом вы тоже прекрасно знаете.
— И тем не менее…
— Простите! — перебил я Павла Андреевича. — Тем не менее, к исчезновению Громова я не имею никакого отношения. И если вы не верите мне на слово, то можете спросить о том же самом у его матери. Я поклялся Елене Петровне на магии, что никогда не трогал её сына.
И вот тут тайник впервые удивился.
— Клятва на магии? — переспросил он. — Радикальная мера, Алексей Николаевич.
— Ну а почему бы и нет? — я развёл руками. — Мне скрывать нечего. Я просто хочу, чтобы меня наконец-то оставили в покое и дали просто жить своей жизнью. Заниматься делами, восстанавливать род, вести бизнес. А вместо этого меня постоянно дёргают, подозревают, выискивают какие-то связи там, где их нет. И клятва в таком случае самый простой способ закрыть вопрос и навсегда.
— Понимаю. Обязательно заеду к Елене Петровне.
— Будьте так любезны.
— И последний вопрос, — Добрынин захлопнул папку. — Что вы можете сказать об убийстве Реброва?
— Вот! — я даже вперёд подался. — Вот этим бы вы лучше и занялись! Потому что это, насколько мне известно, настоящее преступление, а не слухи и домыслы.
— Вы не ответили на мой вопрос, Алексей Николаевич.
— Отвечаю: к убийству Реброва я не имею никакого отношения. И если уж на то пошло, то у меня есть алиби. В ту ночь я был в особняке Громовых.
— Зачем? — резко оживился Добрынин.
— У меня было дело к Сергею Витальевичу, — ответил я. — Личное. И если он решил, что кому-то стоит об этом знать, он расскажет вам лично. Я же не собираюсь разглашать чужие семейные тайны. Понимаю, что вас такой ответ не устроит, но другого дать не могу. Если вам нужно подтверждение моего алиби, езжайте к Громовым. Что Сергей Витальевич, что Елена Петровна, что прислуга смогут подтвердить, что я действительно был там.
Добрынин задумался. Надо-о-о-олго задумался. Минуту, а то и больше в гостиной висела полная тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.
— Хорошо, — наконец сказал он и поднялся с кресла. — Спасибо, что уделил время, Алексей Николаевич. Я проверю всё, что вы сказали, и если не возникнет новых вопросов, думаю, что больше вас не беспокою.
— Беспокойте, — ответил я. — Был бы толк…
С тем я отправился провожать тайника. Напоследок мужчина пожал мне руку и покинул дом. Выдохнули все — и Степанида, и гвардия, и лично я.
Попросив сообразить чаю, я устроился в гостиной и принялся размышлять. Ну… наконец-то! Вопросы с Громовым закрыты, долги потихонечку раздаются, активы рода растут, и можно наконец-то сосредоточиться на чём-то ещё.
Например, макаронная фабрика Сивушкина. Надо бы увидеть её своими глазами и понять, что это вообще такое. Какой масштаб производства? Сколько там сотрудников? Работает ли фабрика вообще и не является ли она просто пустышкой для отмывания денег? А ещё — можно ли будет как-то приспособить её под нужды трактира…
Хм-м-м… надо бы взять с собой на экскурсию шефа Надежду Игоревну.
Ожидаемо, что уже наутро после своего чудесного исцеления Сергей Витальевич Громов выгнал друзей сына к чёртовой матери из своего гостевого дома. Терпеть их присутствие на своей территории… просто зачем?
В итоге бывшей «банде» Громова-младшего пришлось срочно искать новый приют. И таким вот приютом стал охотничий домик в паре километров от Торжка, который принадлежал семье Дмитрия Львова. Сам Дмитрий был младшим сыном в небогатом, но старинном дворянском роду. Куча братьев и сестёр уже разобрали все семейные дела, так что внутри рода Дмитрию ничего не светило. Оставалось либо жениться на богатой невесте, либо же пробиваться самому. Дима выбрал второе и именно поэтому прибился к Громову. Надеялся, что в компании «золотой молодёжи» и под покровительством сына градоначальника подняться будет легче.