Гвардейцы на этот раз ничего не сказали, хотя судя по взглядам им очень, очень хотелось. Дальше я проверил защитные конструкты, которые так же сработали как надо, а вот бурю и ауру оставил на другой раз. На этом полигоне, к моему большому сожалению, нет условий для применения массовых конструктов, но ничего, как появятся свободные деньги обязательно займусь этим вопросом.
— Господин, а неплохо вы этот камень развалили, — в голосе Саватеева слышалось восхищение, — неужели ваша магия настолько сильна?
— Ну, тут дело не только в силе, но и в умении, — я покачал головой, и улыбнувшись, перевел взгляд на Лома, — готовься, Василий, через несколько дней возьмемся за тебя. Пора и твоей магией заняться.
— А я что, я всегда готов, — смущенно ответил здоровяк, — вы главное не забывайте обо мне, Алексей Николаевич.
— Не забуду, — хмыкнув, я направился в сторону дома.
Желаемое я проверил, пусть не так тщательно, как хотелось бы, но два хороших, а главное быстрых конструкта у меня есть. И это без учета меча вампира, которого я кстати так толком и не проверил в деле, и без учета револьверов. Интересно, из-за возросшего уровня их мощность тоже вырастет, или останется той же? Впрочем, с этим я разберусь, когда пойду на работу. Полигон Резнова идеально подходит для проверки простых, но мощных конструктов. А вот те, что не предназначены для чужих глаз, придется испытывать в других местах. Но пока у меня нет ни одной мысли, где бы это можно было бы сделать…
Особняк Светловых. Вечер.
Автомобиль Добрынина заехал на территорию особняка как раз к тому моменту, как я закончил с учебой. Несмотря на довольно большую нагрузку, я не устал, так что опричника я встретил с улыбкой на лице.
— Павел Андреевич, рад вас видеть у себя в гостях, — я пожал сухую руку Добрынина, — как ваше ничего?
— Для человека, что видел такое, ты слишком веселый, Алексей Николаевич, — без тени улыбки на лице произнес Добрынин, — мы можем с тобой серьезно поговорить?
— Конечно, Павел Андреевич, — я кивнул, — прошу за мной в кабинет, там нам точно никто не помешает…
Глава 17
Несколько минут спустя. Кабинет.
— Ну что, Павел Андреевич, я готов вас внимательно слушать, — сев на свое место, я уставился на опричника вопросительным взглядом, — по какому поводу Вы пришли ко мне сегодня?
— Я был в гостях у Зарубина, директора тверского лицея, — ответил Добрынин, остановившись напротив окна, — и он ничего не знает о тварях, что занимают чужие тела. А ведь он один из самых сильных магов тверской губернии.
— Сила тут не при чем, господин опричник, — я покачал головой, — я намного слабее вас пока что, однако это не помешало мне увидеть.
— Да, ты прав, — голос опричника стал задумчивым, — знаешь, Алексей Николаевич, а ведь выходит, что никто, кроме нас двоих, судя по всему, этих тварей не видит. А значит, пока что работать над их истреблением нам придется вдвоем, — последнюю фразу он произнес с нажимом, уставившись на меня тяжелым взглядом.
— Павел Андреевич, и как Вы себе это представляете? — я усмехнулся, — у меня впереди учеба в лицее, у меня куча дел касаемо рода. А еще я не принадлежу к вашей службе, так что у вас нет никаких оснований втягивать меня в это.
— Юноша, вы уже втянуты в это, — Добрынин позволил себе ироничную улыбку, — в тот самый момент, когда позволили мне поглотить тот шар энергии. Что до принадлежности к моей службе, это легко решить, — опричник достал из кармана медальон на самой обычной грубой нитке.
Присмотревшись, я понял, что на нем изображен щит, поверх которого идут скрещенные мечи. Знак Тайной Канцелярии. Мол, мы, конечно, созданы для защиты, но если что, атака тоже входит в наши обязанности. А еще от этого медальона шла отчетливая магия. Перейдя на магический взор, я увидел, что медальон имеет встроенные конструкты, да и сама нить не так проста, как кажется. Интересные у опричников игрушки, ничего не скажешь.
— Это знак внештатного сотрудника Тайной Канцелярии, — пояснил мне Добрынин, — взяв его, ты будешь подчиняться мне, юноша. Однако у этого есть и свои плюсы. С ним ты войдешь в любую дверь губернии, и даже губернатор не сможет сказать тебе «нет».
— Павел Андреевич, Вы так уверены, что меня манит власть? — задав этот вопрос, я вернулся к обычному зрению, — у меня к вам иное предложение. Я готов помогать в вопросе с этими тварями, однако без какого-либо принуждения. Мы можем сотрудничать, а вот подчиняться вам у меня нет никакого желания. По крайней мере безвозмездно. Не забывайте, мне нужно думать о роде и о том, как поднять его на ноги.