— Ну что, хвостатые, будете защищать дом, пока меня нет? — присев на корточки, я приступил к раздаче поглаживаний.
В ответ получил дружное «тяв», что, видимо, должно было означать их полное согласие с моими словами.
— А ну кыш! — строгий голос Степаниды прозвучал прямо над моей головой, и щенков словно ветром сдуло.
— Не ругай их сильно, они еще маленькие, — я выпрямился и тут же получил в руки хороший такой контейнер из темного пластика.
— Я тут, стало быть, по-быстрому кое-чего изобразила, — смущенно сказала Степанида, — если захотите кушать. А то вы еще не до конца в себя пришли, господин, болезнь штука коварная, а вдруг вернется?
Я чуть было не ляпнул, что нет, точно не вернется, потому что саму причину я превратил в пепел, но вовремя прикусил язык.
— Благодарю за твою заботу, Степанида, — я позволил себе улыбку, — что бы мы без тебя тут делали?
Женщина отмахнулась, но я видел, мои слова ее обрадовали. Как и любому человеку ей хотелось знать, что есть место, где ей рады и где ее ценят.
На улицу я вышел с контейнером подмышкой, а на вопросительный взгляд Саватеева пожал плечами.
— Женщины, господин, иногда опаснее любого врага, — философски произнес он, — потому что врагу ты можешь дать отпор, а вот женщине нет.
— Мудрый ты человек, Миша, — усмехнувшись, я сел на переднее сидение, а Саватеев забрался на место водителя.
До нужного времени еще полтора часа, так что я решил проехать мимо нового дома Комбаровых, посмотреть хотя бы издалека, как они там устроились. А то с Сани станется ничего не сказать о проблемах, один раз он ведь уже это сделал.
Объяснив Мише, куда надо ехать, я вновь погрузился в размышления. Появление в этом мире высшего демона никак не вязалось с тем, как демоны ведут свою экспансию. А все, что непонятно, меня очень, очень сильно напрягает…
Тверь. Дворянский особняк на окраине.
— Значит, говоришь, теперь княжна Юсупова в одной группе с тобой? — на губах аристократа возникла улыбка, — это очень, очень хорошо.
— Да, господин, все так, — девушка склонила голову в поклоне, — и, по слухам, очень скоро к учебе вернется Алексей Светлов.
— А вот это уже не очень хорошо, — демон встал и начал медленно ходить из стороны в сторону, — хотя, артефакт маскировки ауры почти готов, еще день, максимум два, и у нас будет достаточная защита, чтобы слабый маг вас не видел. А Светлов пока что слабый.
— Как скажете, господин, — демоница позволила себе хищную улыбку, — Комбаров, кстати, явно обратил на меня внимание. И это несмотря на то, что Ева сидела рядом с ним.
— Он просто понимает, что княжна не его уровня птичка, — аристократ фыркнул, — только и всего. И правильно делает. Это все играет нам на руку, так что оказывай ему знаки внимания. Но аккуратно, дворяне достаточно искушенные в такого рода играх, если Комбаров поймет, что тебе от него что-то нужно, все пойдет прахом.
— Я не подведу вас, господин, — глаза девушки полыхнули, — можете не сомневаться.
— Иди, — аристократ отмахнулся, а когда девушка покинула кабинет, он позволил себе хищную ухмылку.
Надо же, как все хорошо складывается. Такая хорошая цель сама буквально бросается в его объятья. Надо быть дураком, чтобы от нее отказаться, а мужчина точно себя дураком не считал…
Торжок. Гостиница. Полтора часа спустя.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, меня почему-то дернуло перейти на магический взор. Что-то словно изнутри прошептало: «сделай это», и я сделал. Результат оказался, мягко говоря, неожиданным. Там, где был номер Добрынина, я увидел сгусток Света размером с голову человека. Причем этот Свет был настолько концентрированный, густой, что я не уверен, что сейчас у меня хватит сил сделать что-то подобное? Артефакт? Судя по тому, что свечение было постоянным, да. Так, однозначно Павел Андреевич уже меня заинтересовал.
Дойдя до двери, я постарался убрать все эмоции с лица и, убрав магический взор, постучал. Услышав глухое «войдите», я толкнул дверь и вошел в номер. Опричник сидел на диване, а перед ним на журнальном столике лежал массивный кейс черного цвета. Судя по всему, он был создан для того, чтобы сдержать мощь артефакта, что находился внутри, но до конца не делал этого, пропуская часть эманаций наружу.