— Не сдохнешь.
Рохлина я отправил в подвал, оставив ему немного еды с водой и дав обезболивающее с антибиотиками. Плюс витамины для поддержки более-менее, рабочего состояния организма. Дозы получились конские. От таких потом язва вылезает, печень циррозом обзаводится, и почки начинают шалить. Вот только будет ли у этого человека пресловутое «потом»?
С ним я оставил двух мимиков в обличии волков.
— Эти звери такие же, как тот монстр на улице, — предупредил я мужчину. — Не балуй, если не хочешь проблем. Есть шанс, что будешь мне полезным и дальше, если согласишься мне служить. Тогда останешься жить.
— Да я еле шевелюсь. Как бы сам не сдох, — ответил он мне.
— Не сдохнешь, — зло усмехнулся я.
Вместо отдыха пришлось взяться за свои записи в поисках подходящей твари, на которой можно будет путешествовать по весеннему лесу, в котором земля насквозь пропитана влагой, а кое-где овраги всё ещё завалены по самые края льдом и снегом. В первую очередь меня интересовали существа с максимальной долей демонической крови, а не просто животные вроде рысей, чьи шкуры я продаю. И такая тварюшка нашлась. Отдалённо она напоминала носорога, но с телом и ногами больше подходящими для слона. Вся голова была усеяна рогами и шипами. Пара крупных на морде, два коротких росли вниз из подбородка. Три расположились от глаза в сторону шеи. Крупные уши выглядели кусками фанеры, в которую ввернули десятки саморезов — мелких шипов. Длинный хвост волочился по земле и имел на конце костяную булаву с острыми гранями. Грубая камнеподобная шкура также была покрыта мелкими шипами. В высоту существо достигало пяти метров в холке, и столько же было в длину. Тело покоилось на тумбообразных ногах с подошвой сантиметров шестьдесят и длиной свыше двух метров.
Едва забрезжил рассвет, как я наведался к пленнику. Тот был жив, хотя выглядел так, что в гроб краше кладут.
— Готов к труду и обороне? — поинтересовался я у него.
Тот вяло зашевелился, посмотрел на меня мутным взглядом и прохрипел:
— А если нет, то ты меня оставишь в покое?
— Мечтай, Максим Сергеевич, мечтай, — недобро ответил я. — Но в принципе, если тебе тяжело настолько, что не можешь двигаться, то я могу тебя оставить в покое.
Тот секунд пять смотрел мне в глаза, потом слабо мотнул головой:
— Ну, уж нет, обойдусь я от такого предложения покоя.
Вколов раненому новую порцию лекарств и подбодрив допингом, который имелся под рукой, я погнал его наружу. Сам я на ходу успел перекусить всухомятку. Рохлину из еды предлагать ничего не стал. Не по причине жестокости, просто в текущем состоянии ему кусок в горло не полезет. А то, что сможет проглотить, потом всё равно вылезет наружу. Зато подкисленной лимоном воды он выхлебал полтора литра. И потом всю дорогу прикладывался к двухлитровой пластиковой бутылке из-под газировки, полной родниковой воды.
Когда он увидел призванного зверодемона, то нашёл в себе силы удивиться.
— Ох, ты ж, млина! — охнул он.
— Нравится? На нём поедем.
За ночь я сделал из верёвок, цепей и брезента с фанерой сиденья на спине чудовища. Вышли они не самыми удобными, но всяко лучше, чем рвать задницы на шипованной шкуре твари. Сразу за головой «коняшки» сел сам, Рохлина устроил позади себя. А за его спиной уселся крупный одержимый ворон. Забирались с помощью лестницы, приставленной к боку призванного создания.
— Максим Сергеевич, не советую нарушать наши договорённости. Если мой слуга заметит какие-то подозрительные действия с твоей стороны, то он пробьёт тебе своим клювом череп, — сообщил я пассажира.
— Даже не собираюсь. Да и сил нет никаких, — вздохнул тот. — Не помереть бы в пути.
— Заканчивай уже ныть, — недовольно поморщился я. — Мужик ты или кто?
Свиту я взял мощную. Над головой кружили два ворона и ястреб, третий ворон следил за пленником. Слева, справа, позади и впереди бежали одержимые собаки с волками и медведь. На охране хозяйства оставил только одного мимика в медвежьей тушке.
Демон пёр по лесу с грацией и напористостью тяжёлого танка. Вот только создавал столько шума, что его за пару километров было слышно. Да и видно тоже, когда выходили на поляны, где деревья росли редко. Молодые деревца призванная тварь ломала, как я когда-то в детстве сухие прошлогодние стебли борщевика. Несколько раз из-за этого чуть нам с Рохлиным не прилетело ветками и крупными щепками. Пара стволов сломалась с оглушительным треском, похожим на выстрел из винтовки. Приходилось постоянно контролировать тварь и одергивать по ментальной связи. И ведь не специально он так, просто туп, силён и оттого слишком самоуверен. Как говорится, носорог плохо видит и слышит, но это проблемы не носорога, а того, кто окажется на его пути.