— Я такие шутки не понимаю, Платон Макарович, — медленно выдохнул я сквозь зубы и ещё раз посмотрел на испорченный документ, перелистнул странички и кинул обратно в папку. Паспорт был бесповоротно испорчен детскими каляками-маляками и кривыми печатными буквами.
— Олег, ты же помнишь ту реакцию сержанта в городском СИЗО? С таким документом ты рано или поздно попадёшься по-крупному. Я решил тебе помочь. Нормально помочь, а не просто скинуть ненужные бумажки, как договаривались, — принялся быстро и чётко рассказывать детали своего плана старовер. — Сейчас мы едем в парикмахерскую, где тебя подстригут, подровняют и подкрасят так, чтобы скинул десяток годков. А на пять вечера мы записаны в паспортный отдел.
— Художества были обязательны? — спросил я. От неудачной шутки собеседника я всё ещё не отошёл, поэтому тон был сухим как пески Сахары. — Можно было сказать, что потерял. Например, во время ремонта дома выбросил с мусором.
— Да, обязательны, — кивнул он. — Если ты в отделе скажешь про потерю документа, то работницы могут полезть в свои архивы, чтобы сверить фотокарточки. А оно нам всем нужно? Разумеется, нет. Зато наличие испорченного паспорта решит кучу вопросов. С военным билетом мы провернём такой же трюк, но чуть позже, когда получишь новый паспорт и пройдёт несколько месяцев. Лучше поздней осенью.
— А ещё в паспортном у нас работает хорошая знакомая, которая поможет уладить всё остальное, — влез в наш разговор Андрей. — Риска нет никакого. Фирма веников не вяжет, а если вяжет, то фирменные.
— Цыц, — прикрикнул на него Макарыч.
Его спутник тут же стушевался.
— Поехали.
Спустя полчаса я уже сидел в удобном кресле перед большим зеркалом, а рядом стояла молодая чуть полноватая женщина и примеривалась ко мне расчёской и ножницами. Когда она закончила свою работу, провозившись не один час, то я себя с трудом узнал в зеркальном изображении. Ко всему прочему я сейчас стал чуточку более похож на фотографию в паспорте, чем был ранее.
— Вот прям на человека стал походить, — довольно сказал Платон Макарович, когда я вышел к нему из парикмахерской. — А теперь в паспортный. Время уже поджимает, а нам через половину города пилить.
Невольно я почувствовал себя маленьким ребёнком, с которым бегают родители по инстанциям. От меня сейчас почти ничего не зависело. Знай себе иди, садись, передавай деньги за выполненную работу или документы в окошко.
В паспортном никаких проблем не случилось. Женщина, принимавшая у меня заявление с испорченным документом, задала пару дежурных вопросов, укорила за безответственное отношение к таким важным вещам и посоветовала убирать паспорт как можно дальше от маленьких детей.
— Это реквизиты на оплату пошлины и штрафа. С квитанцией приходите через десять дней за новым паспортом, — сообщила мне работница отдела в самом конце. — До свидания.
— До свидания.
Не успел я попрощаться со староверами, которые довезли меня до окраины, где меня дожидалась лошадь с собаками, как зазвонил телефон.
«Пурпурный. Что ему нужно?», — подумал я, нажимая на кнопку. — Слушаю.
— Как успехи, Олег? — поинтересовался тот после приветствия.
— Отличные. Со староверами всё решили. Чистые документы я получу на днях.
— Очень хорошо. Искренне рад за тебя. А как там человечек поживает, в чьей голове хранится важная информация?
— Живой, почти здоровый и очень грустный. Хочешь его уже забрать?
— Очень хочу.
— Тогда завтра встретимся в семь утра в лесопосадке за сгоревшим старым магазином, где выезд из города в сторону Михайловки.
— Отлично, буду ждать. До завтра, — произнёс Пурпурный, выслушал моё ответное прощание и отключился.
Из-за звонка пришлось отложить свои дела и сначала ехать к схрону, чтобы снять свои магические сторожки, а затем в город с Рохлиным. Однорукого подручного Василя Пурпурный забрал лично. А так как «басовец» прикатил на двух огромных джипах, то полагаю, сразу же отправится в лес к тайникам за артефактами.
Спустя полторы недели я получил свой паспорт. Можно сказать, что первый в жизни. Ведья́родился всего несколько месяцев назад в этом мире.
Что ж, первый уверенный и большой шаг на пути к цели я сделал. С документами и удостоверением личности я могу претендовать на чин одарённого, получить корочку с рангом и идти дальше. Могу официально выкупить землю в лесу, где построил себе дом.
Я всё ещё чувствовал себя свободным и спокойным только в глухой чаще подальше от людей, а не в городе. Но без документов, без признания, пусть даже со связями был слишком уязвим для ударов государственной и родо-клановой системы. И чем сильнее становился, тем больше возрастала опасность попасть под каток. Вот такая противоречивая штука. Никто не захочет видеть неизвестного одарённого высокого ранга, возникшего на пустом месте. Или ступай под чью-то руку или умри. Выбор в мире хищников не блещет разнообразием. Мои новые документы худо-бедно становились щитом. По сути оставаясь свободным, я становился частью империи, почти что членом правящего клана, тронуть которого просто так прочие клановые не могли. При этом самой государственной системе до меня не было никакого дела, пока не залечу по-крупному. Вот такой вот перформанс.