Сыновья погребли Арзака в степи под высоким курганом с богатым археологическим инвентарём. Год спустя два беглых раба, грек Феофан и гепид Гайзо, разрыли курган и похитили всё золото. Добыча не пошла им впрок — но это уже другая история. Ну а археологам не суждено было найти даже того, чем пренебрегли грабители. 1472 года спустя 75-миллиметровый бронебойный крупповский снаряд угодил точнёхонько в центр едва заметного бугорка, что остался от кургана, и превратил могилу давно забытого, не упомянутого в историях Приска и Иордана гуннского воина в воронку измельчённого грунта с примесью древесной трухи, ржавчины и костной муки.
Все пять бойцов экипажа Pz.Kpfw.IV, выпустившего снаряд, были потомками Арзак-багатура. Командир фельдфебель Вибе и водитель Тетц — в шестьдесят четвёртом колене, а радист Каршнер, заряжающий Дольх и наводчик Реген — в шестьдесят пятом. Их ближайший общий предок (о котором они знать не знали), мелкий баварский граф XI века по имени Анно, практиковал право первой ночи и за свою весьма долгую жизнь стал биологическим отцом девяноста двух крестьянских детей. Сам Анно был потомком Арзака в двадцать восьмом колене (о чём тоже понятия не имел). Его род происходил от галло-римлянки Луциллы из Вормса, изнасилованной Арзаком во время похода на бургундов и понёсшей от него дочь. При аналогичных обстоятельствах багатур зачал ещё пятьдесят шесть детей, тридцать из которых дожили до зрелости и сами дали потомство. И все несли в себе наложенное дулебской ведьмой родовое проклятие.
Немецкий танк целился, конечно, не в курганчик, неразличимый в степной полыни — он просто промахнулся. Его настоящей целью был советский Т-34. Все четыре советских танкиста — командир лейтенант Гордиенко, мехвод Астахов, командир башни Ильясов и радист-пулеметчик Золин — тоже были потомками Арзак-багатура. Ближайшим общим предком Гордиенко и Ильясова был монгольский сотник Урянхадай, участник походов Батыя, обращавшийся с женщинами в Волжской Булгарии и на Руси в той же манере, что и Арзак-багатур. Сам Урянхадай был потомком Арзака от законного сына Бугуна через длинную цепочку брачных обменов между племенной знатью Великой Степи. Потомком этого же Бугуна был и мехвод Астахов, но по другой линии. Прямые наследники Бугуна княжили над забытым племенем ославяненных алан между Киевом и Черниговом, пока их не подчинил Игорь Рюрикович. Потомки этих князьков растворились постепенно в крестьянской массе Среднего Поднепровья. Что же касается Золина, он вёл род из Новгородской земли, не затронутой ни гуннским, ни монгольским нашествием. По арзаковской линии его предком был всё тот же граф Анно через своего потомка в двадцать девятом колене, гамбургского матроса Карла Типпена, что в 1767 году заделал сына питерской гулящей девке Матрёнке. Таким образом, младший сержант Золин был по крови ближе своим немецким противникам, чем советским соратникам. К счастью для него, этот щекотливый факт не был известен ни самому Золину, ни сотрудникам СМЕРШ, ни кому-либо другому на свете. Впрочем, жить радисту-пулемётчику всё равно оставалось четыре дня — и родовое проклятия не имело к этому никакого отношения.
Взрывом снаряда из могилы Арзака выбросило один-единственный чудом не пострадавший артефакт — зелёную от патины бронзовую пряжку ремня в примитивном гуннском зверином стиле. Пятьдесят два года спустя её обнаружил металлоискателем под тонким слоем свежего дёрна чёрный археолог Василенко — потомок Арзака по линии того же Бугуна, как и практически все украинцы и южные русские того времени. Пряжка была продана одесскому антиквару Зейгарнику, дальнему родственнику известной психиатрички и тоже потомку Арзака. Предки Зейгарника, литовские евреи, происходили от киевского купца Якова, что бежал из Киева после еврейского погрома 1113 года; предком же Якова в девятом колене был знатный хазарин-иудей Малахия, потомок оногурской княжны Иркен, выданной за хазарского тархана и происходившей от Арзака через его законную дочь Губулгу. Возвращаясь к Зейгарнику: гуннскую пряжку он нелегально продал американскому коллекционеру Вильямсу, который, хоть и был чернокожим, как ни удивительно, тоже происходил от Арзака в шестьдесят восьмом колене. Его африканский предок, пастух Гьякаре, происходил из народа денкьира — давних соперников ашанти. В битве при Фейясэ в 1701 году ашанти разгромили денкьира, захватили в плен пастуха Гьякаре и продали голландским работорговцам, а те перепродали англичанам в Виргинию на табачные плантации. Заглядывая дальше в прошлое — предком Гьякаре в тридцатом поколении был великий гана Тунка Манин, государь империи Уагаду. Великий гана держал при дворе около сотни дочерей вождей подвластных племён в качестве заложниц и одновременно наложниц. Их дети от императора пользовались в родных племенах почётом и высоким статусом, и сами производили на свет много детей; в результате к ХХ веку десятки миллионов западноафриканцев и афроамериканцев имели в предках Тунку Манина. Дальше в прошлое: бабка самого Тунки, любимая жена его деда, очаровательная синеглазая арабка Амира, была родом из Туниса. В раннем детстве она осиротела в ходе раздиравшей Ифрикию религиозной войны между Зиридами и Фатимидами и была подобрана каким-то сердобольным наёмником из берберов санхаджа. Бербер вырастил её как дочь и прекрасно устроил судьбу: в двенадцать лет продал в сераль великого ганы Уагаду, причём продал задорого, потому что сберёг её девственность. Предком Амиры в двадцать первом колене был византийский солдат Коментиол. Он воевал в африканской кампании Велисария, а после вышел в отставку, остался жить в Карфагенском экзархате и женился на очаровательной синеглазой вандалке Кунигунде. В виде исключения этот брак был по взаимной любви, счастливый и многодетный. Хотя Коментиол и был правнуком Арзака от изнасилованной тем фракийской крестьянки Стефании, родовое проклятие не коснулось его, да и не могло, потому что время исполниться ему ещё не настало.