Итак, Камилла установила сценическое амплуа Скрэтти. Подходящих не нашлось среди классики театров Европы, но нашлось в Дальневосточной Азии: кюбонокицунэ, лисица-оборотень с девятью хвостами. Уже сделав такой вывод, Камилла подумала, что на ход мыслей повлияло знание, что Скрэтти — метаморф, и желто-алая расцветка костюмчика, однако, амплуа так четко улеглось, что нет смысла обдумывать заново. Пусть остается кюбонокицунэ. Тем более, что в мифах лисица-оборотень часто становится хранителем человека, с которым подружилась… Иногда наоборот, но не хочется думать о грустном.
Углубившись в джунгли мифов и ассоциаций, Камилла выпала из общения за столом, и вернулась только, когда официант притащил вино и несколько блюд из тушеного мяса с овощами (гемиста, клефтико, стифадо).
— О, черт! Выглядит вкусно!
— У тебя правильные рефлексы, Камилла! — весело объявила Скрэтти, хватая что-то из глубокой тарелки.
— Э-э… В каком смысле у меня правильные рефлексы?
— В том смысле, что ты просыпаешься при появлении еды! — с этими словами, Скрэтти пихнула в рот то, что ранее схватила, и запила это тремя изрядными глотками вина.
— Вообще-то я не спала, а просто задумалась, — сказала Камилла.
— Ты была как мичман на исходе собачьей вахты, — озвучил свое мнение Хлотар, — если формально, то не спит, а если реально, то мысли витают где-то в другой галактике.
— Значит ли это, что я перешла с уровня юнги на уровень мичмана? — пошутила она.
— Видимо, теперь я буду юнгой на «Хеллхунде»! — моментально отреагировала Скрэтти.
— Э, нет! — Хлотар резко протянул руку и хлопнул ее по плечу, — Быть тебе канониром!
— Хм… Почему же?
— Просто, когда ты рылась в багажнике своего пегастера, я издалека заметил там нечто наподобие маленькой средневековой пушки или, может, абордажного мушкетона.
— Это сазер, — пояснила она, — модель сравнительно дешевая, зато надежная.
— Сазер? — удивленно переспросила Камилла.
— Да, — Скрэтти широко улыбнулась и кивнула, — В письме ведь было про это.
Каммила посмотрела на Хлотара, явно надеясь на его комментарий.
— Что ж… — произнес он, — …Применить сазер для поиска на дне моря это сильная идея. Только надо понять, как выглядит предмет поиска. Как выглядят руины тростникового корабля через 10 или через 15 тысячелетий после затопления в море?
— Ключевой вопрос! — обрадовалась Скрэтти, — У археологов есть остатки тростниковых лодок из Бомбея 11 тысяч лет назад, с Кипра 9 тысяч лет назад, и из Кувейта 7 тысяч лет назад. Сам тростник разрушился полностью, но сохранились окаменевшие фрагменты герметика с отпечатками тростниковых стеблей.
— Герметик? — опять удивленно переспросила Камилла.
— Да. Первобытный герметик. Попросту говоря: смола или битум.
— Значит, — произнес Хлотар, — ищем большую тонкую скорлупу или куски скорлупы из смолы, окаменевшей в морской воде. Так?
— Так, но не только. Еще грузы. Камни, керамика и какие-то металлы. Главное: железо.
— А-а… — протянула Камилла, — …разве 10 тысяч лет назад железо уже использовалось? Вроде бы массово выплавлять железо начали в Киликии примерно 3200 лет назад.
Скрэтти энергично покивала головой.
— Да! Выплавлять железо начали в Киликии примерно 3200 лет назад ВТОРОЙ раз. Но ПЕРВЫЙ раз был, по данным археологии, более 8000 лет назад.