— Ну и я тоже. — Она встала, нашла бутылку и плеснула еще янтарной жидкости в стаканы. — Заметано.
Выпили еще. Роузи соорудила бутерброды, и они перекусили на большой неуютной кухне, явно рассчитанной на прислугу. Пирс пытался, жуя, объяснить Роузи насчет Роз Райдер.
— Ей нужно быть во власти чего-то, — говорил он. — Чтобы не она принимала решения, а чтобы ее... кто-нибудь захватил, что ли. Взял штурмом.
— Бог.
— Ну, в конечном счете да.
— Или ты. — Она схрупала пупырчатый огурчик. — И типа, как?
— Штука в том, что я должен был знать, как именно; это по умолчанию предполагалось. Она положилась на меня.
— А ты знал?
— Учился по ходу дела.
Роузи разглядывала его с улыбкой:
— В постели.
— Да.
— Ну и как далеко зашло?
— Ой-ё. — Он посмотрел вверх, то ли задумавшись, то ли избегая взгляда Роузи. — Ой, здорово далеко.
— Ну, давай рассказывай, — не выдержала она. — Как далеко.
Он попытался рассказать, выкладывая сперва не все карты, а лишь те, что помельче; она слушала, подперев рукой подбородок. Тогда он стал рассказывать подробнее. Порой она смеялась или кивала понимающе.
— Да-а, — приговаривала она. — Да уж. Старушка Роз.
— Дело в том, — объяснял Пирс, — что она действительно такая. В глубине души. Может, я и не прав, но, кажется, сам-то я не такой, ну, то есть в самой глубине.
Только он это сказал, как правда обернулась своей противоположностью, черная птица заложила вираж на фоне солнца и улетела.
— Но вот она — да.
— Так мне кажется.
— Это точно, — сказала Роузи. — Точно, она такая.
Она кивала так ритмично и понимающе («да уж, уж да»), что Пирс замолчал и глянул на нее в недоумении; Роузи поймала его взгляд.
— Что?
— Ты это знала? — спросил Пирс.
— Ха, — сказала Роузи и поднялась на ноги. — Я тоже была с ней в постели. Да-да-да. Я ее поимела.
Она широко улыбнулась прямо Пирсу в лицо и потянулась к нему, словно хотела обнять, но лишь положила ему руку на плечо и вытащила из Пирсова кармана сигареты.
— Ты? — пробормотал Пирс. — Роузи, ты...
— Ага. У нее классное тело.
Она протянула сигарету, чтобы он поднес огоньку. Наступила ее очередь рассказывать. О том, как прошлой весной... Пирсу ведь известно, что Роз и Майк были любовниками? Да, конечно, как раз когда Пирс впервые сюда приехал. Но Майк и раньше с ней того, когда Роузи была еще миссис Мучо; и вот однажды.
— Он говорил, это сделает наш брак крепче. Свяжет нас. У нас с ним это будет общее. Такие вот узы.
Роузи лыбилась, как под кайфом; вертела сигарету неопытными пальцами, наслаждаясь ею, наслаждаясь вниманием Пирса.
— И не сработало, — предположил Пирс.
— Забавная штука вышла, — сказала Роузи. — О чем у меня до той ночи и мысли не было, так это о разводе. Даже в шутку не думала. Но после — мне даже думать было нечего, настолько все стало очевидным.
— То есть настолько плохо?
— Да нет. Было не плохо. Было... — она небрежно повела дымящейся сигаретой, — даже как-то забавно. Немножко приятно, немножко мерзко.
— Угу.
— Во всяком случае, это не была последняя капля. Нет, дело не в этом. Тут скорее я пыталась уйти от решения, от того, чтобы все обдумать. То есть это и было решением, но только я его приняла другим... способом. — Она бросила на Пирса вопросительный взгляд — понял? — и добавила (или подумала; позже она не могла вспомнить, вслух она это сказала или про себя): — Наши тела со всеми их чувствами словно живут другой, отдельной жизнью, в которой мы иногда участвуем, — словно заглядываем в нее, когда тела наши делают что-нибудь удивительное. Как тогда: заняться этим с Роз означало порвать с Майком, хотя мне самой это было совсем не очевидно. Как-то вот так. Или еще бывает: вдруг поймешь, что любишь кого-то до смерти, и сама удивляешься. Или наоборот, вдруг уже не любишь, ни секунды больше не можешь любить. Так неожиданно. Но может быть, все это совсем не вдруг.
Пирс не ответил, но Роузи заметила это не сразу.
— Так что ты думаешь? Дурацкая мысль?
— Я... — промямлил Пирс.
Требовалось чудовищное усилие, чтобы собрать опустошенное и разбитое «я», разобраться в словах Роузи и дать ответ. С ним такого никогда не случалось, но вполне возможно, что бывает и такое. Может быть, завтра или послезавтра его беда сгинет, так же внезапно, как появилась; может, она уже позади, только он этого еще не понял.
— Ну, так как? — спросила Роузи, посмеиваясь: да что я там знаю.
— Нет, ну... — сказал Пирс. — Это... это мысль.
Роузи взяла бутылку и, наполняя стаканы, подняла на него смеющийся прищур глаз.