Игла нависла над ним. Эмоциональный накал внутри мертвого мальчика, казалось, достиг своего предела. И в этот момент, из кармана серой одежды Призрака раздалась музыка. Первые тихие ноты, сменились более быстрыми и громкими.
Неумолимо опускающийся шприц застыл в воздухе. Фурай поморщился, телевизионные помехи в его глазах потускнели на секунду, и словно замедлились.
– Что за музыка? Что за гадость?!
Музыка изгоняла из головы Призрака страх, она словно бы приводила его мертвое тело в состояния равновесия. “Как удивительно!” подумал Призрак, а потом понял, что ничего здесь удивительного нет. Просто, ему наконец удалось создать свою собственную кассету, и сейчас плеер с заключенным в нем камнем Асху, проигрывал ее. Неужели же для создания кассеты требовалась такая эмоциональная буря внутри? Да какая разница… Кассета была создана, и музыка, являвшаяся частью Призрака, играла. И было что-то такое в этой музыке, что Фурай отшатнулся от инвалидной коляски, после чего попятился обратно к своему телевизору.
– Я не понимаю. – Простонал он. – В этой музыке нет ничего особенного, но она словно… Она нарушает мои вибрации. Мою структуру.
Призрак присмотрелся, и увидел, что структура бело-серой ряби в глазах Фурая кардинально изменилась. Она и вправду была нарушена. Все “жучки” двигались не синхронно, как раньше, а совершенном хаосе.
Теперь уже на лице Фурая отразился самый настоящий страх.
– Такая сила есть лишь у ведьм! – Злобно и испуганно воскликнул он. – Или… или… Откуда у тебя камень Асху? Ты ведь обладаешь камнем Асху?! Я прав?! Ты, скверный мальчишка…
Призрак кивнул, и неожиданно улыбнулся Фураю.
– Спасибо вам. – Поблагодарил мертвый мальчик. – Вы освободили меня. Но сейчас, возвращайтесь-ка в свой телевизор. Мне нужно отыскать сестру
Фурай выдавил внутрь себя сразу несколько шприцов на своей шее. Помехи в его глазах пришли в некое подобие гармонии.
– Еще увидимся, паршивец. Это я тебе обещаю.
После этих слов, старик, растекшись серо-белой рябью исчез в телевизоре. А телевизор стремительно вылетел в распахнувшееся окно.
Призрак остался в палате один, по-прежнему прикованный к инвалидному креслу. Какое-то время, под действием музыки, внутри него царствовали облегчение и уверенность в том, что все будет хорошо. Но потом, когда музыка затихла, мальчик все же осознал, что пошевелиться не может, а потом подумал, что же с ним случится, если здание больницы вновь начнет обращаться в дерево?
Глава 16
Настоящее (Рэгдолл, 2004 год)
Сара. 1
– Дай мне мои очки, Сара.
Я молча подала Оливеру очки. Шторы в комнате были задвинуты. Еще более нескольких часов назад, мы с Оливером оба сошлись на том, что лучше задвинуть их. Никому не хотелось смотреть в окно, где вновь по какой-то невероятной причине царствовал Туман…
В себя Оливер пришел ближе к утру, но лишь когда на улице начало светать, смог более-менее осмысленно поговорить со мной. Неведомый яд, оставленный мужем моей сестры, постепенно покидал его тело…
Со вчерашнего вечера я металась туда-сюда между Оливером и Марком, и от переживаний совсем выбилась из сил. Алиса уговорила меня поспать пару часов, и я сделала это. Но когда пришел Туман, ни ей ни мне было уже не до сна.
С Оливером мы проговорили достаточно долго. Почему-то мне вдруг захотелось быть с ним совершенно откровенной, и я выложила ему абсолютно все, про свою семью, и про Алису… И даже о своей одержимости упомянула. Мне вдруг стало совершенно все равно, что он подумает обо мне. Я наслаждалась тем, что впервые была с кем-то настолько откровенна за все эти годы…
Оливер нацепил круглые очки на свое худощавое лицо, поправил волосы, и вновь стал почти самим собой… А до этого, в полумраке комнаты он казался мне кем-то совсем другим. Будто бы я и не знала раньше этого человека…
– Тяжело в такое поверить. – Он мягко улыбнулся. Но потом глаза его напряженно сузились. – Однако, я видел этих огромный змей с человеческими головами! Собственными глазами видел.
– Извини, что втянула тебя во все это. Семейка у меня та еще…
– Да ничего… – Оливер вдруг рассмеялся. – Моя жизнь была невыносим скучна, а ты здорово разнообразила ее! Сейчас я чувствую себя мальчишкой, и вновь верю в чудеса, и мне снова хочется приключений.