– Должно-быть, твои волосы впитали часть ее силы. – Медленно проговорил брат Алисы. – Ваша с ней связь разорвана, но волосы каким-то образом сохранили эту силу в себе… И теперь, ты можешь ими управлять, точнее управлять силой демона, заключенной в них. Твои волосы способны проводить, поглощать и аккумулировать энергию подобную этой… Вот в чем их особенность!
– Это не только заслуга Григоровича. Он лишь улучшил то, что было даровано мне по роду. Я сейчас вспомнила кое-что, о чем меня заставили забыть… – Ответила Алиса. – Ты знаешь брат, я ведь ведьма! И мать наша была ведьмой, и, возможно, именно поэтому вы с отцом умерли! – Она прервалась вдруг, а потом заговорила быстро, со слезами на глазах. – Я так виновата перед тобой! И я не могу поверить, что ты сейчас стоишь здесь! После того, как чудище оторвало тебе руку, я лично видела, как вся кровь вытекла из твоего тела, как глаза твои остекленели, как…
– Я умер. – Остановил ее мальчик. – Я действительно мертв. И этого уже не изменить. Но, я умер самым счастливым человеком в мире! Я ведь спас тебя! Сумел это сделать! И мог ли я мечтать о большем счастье?! Думаешь я улыбался просто так? Умирая, я был счастлив. Может-быть я и родился в этом мире лишь для того, чтобы однажды спасти свою сестричку, да передать Марку камень Асху. И я выполнил свое предназначение. А умерло тогда лишь мое физическое тело. Но дух мой продолжил существовать и продолжает. И знаешь… Глаза у тебя все такие же голубые, ничуть не потускнели… Ты стала намного старше, но глаза у тебя остались прежними. Это глаза нашей матери, и я бы целую вечность смотрел в них…
– Глаза… – Алиса громко всхлипнула. – Я ведь в первые годы так скучала за тобой… Но потом привыкла. А… А можно обнять тебя? У меня вообще получится?
– Если не боишься. Сейчас я, в некоторой степени, материален.
Она обняла его, не только руками, но и волосами. Красно-белый кокон на секунду сомкнулся вокруг них, а потом вновь раскрылся.
– Господи, брат, ты отдал за меня жизнь в том тумане…
– И я ни о чем не жалею! Я пережил многое, на меня были поставлены ставки. Кое-кто заставил меня делать нечто. Об этом слишком долго рассказывать, но ты узнаешь, ведь вскоре мои воспоминания станут твоими. Когда все закончится, я хотел бы… Я хотел бы всегда быть с тобой, и поэтому… Когда все закончится, позволь своим волосам поглотить меня! Я думаю, так можно сделать. И тогда моя сила, сколько бы ее во мне не осталось, будет принадлежать тебе. И мой путь, который я прошел в сумеречном, темном и светлом промежутках, ты сможешь увидеть до конца.
На это Алиса ничего не ответила, лишь зарыдала, совсем как маленькая девочка.
Моя мать покачала головой…
– Дети… Вся сила, которая здесь есть, принадлежит мне, или будет принадлежать в самое ближайшее время. – Черно-белый полумесяц вновь зазвенел. – Пьеса близится к финалу. Я завершу ее, и разрушу весь этот чертов театр!
Пол под моими ногами задрожал. Откуда-то сверху, мне на голову посыпались мелкие камешки… Алиса медленно поднялась на ноги и посмотрела на Марка, а потом опять на своего брата. Красно-белые волосы великолепным ореолом плясали вокруг ее головы.
– У нас ведь есть какой-то план? Верно? Или мы просто так умрем, даже не сопротивляясь?
Марк рассмеялся.
– Мы вообще не умрем. По крайне мере я… – Глаза его сияли. – И да, я ведь теперь, благодаря Асху, знаю намного больше. Я знаю, как остановить этого демона. Полумесяц над ее головой, вот сосредоточение ее силы… И мне бы только добраться до него. Твои волосы понадобятся мне, Алиса. Твои волосы, и сила Асху во мне… Я намерен сделать этот полумесяц чисто-белым!
Глава 25
Настоящее (Окрестности Рэгдолла, 2004 год)
Ева. 3
– Все в порядке, Ева? Что-то вы притихли.
Голос О’Шея был полон насмешливого любопытства.
– Все отлично… – Протянула я.
Красная, оскаленная демоническая маска, смотрела на меня из сумрака моего собственного сознания, а я смотрела на нее… Эту маску я впервые одела после того, как основала Аканху, и как разобралась с теми предателями, что задумали убить доктора Григоровича… Давно это было, и почему же именно сейчас я вспомнила об этом?
Запах мокрой травы смешивался с запахом хонков – тонким мускусным ароматом, что невыносимо привлекал меня. Но все портила вонь их пауков. От этих тварей разило, как от дохлых собак. Но чувствовала это, похоже, только я…
Анка, жутко довольная, ехала верхом на пауке. Как я и думала, никакого страха в ней не было. Она даже свою маску сняла, дабы отведать походных хонковских лепешек, которыми ее любезно угостил один из подчиненных О’Шея. Едва лишь откусив кусочек от первой лепешки, Анка подняла глаза к небу и прослезилась.