– Мерзкая тварь! – Дэр яростно оскалился, блеснув белыми зубами.
Ко-ка-рва тоже скалился, но в улыбке, и зубы его были не снежно-белыми, но мерзко-желтыми, одна из немногих мерзких вещей, присутствовавших в его внешности.
– Не ругайся, мой милый. Ты сам, та еще мерзкая тварь… даже прекрасная музыка не веселит тебя. Ты просто не понимаешь ее красоты. Я же вижу… Я бы подумал, что твоя душа мертва, не беспокойся ты так о своей сестре…
Тонкие губы Дэра кривились. Призрак смотрел на него, и ужасался тому, как быстро хонк растерял всю свою красоту. И дело было не только в ранах от осколков, исполосовавших его лицо. Дело было в самом выражении этого лица, в кривящихся, искаженных злостью чертах. И даже демон, стоявший напротив, был в эти секунды красивее его. Красивый демон, веселящийся и приплясывающий под музыку…
Нет! Они оба страшные, но каждый по-своему… Дэр, как внезапно загноившаяся рана, а Ко-ка-рва… Ко-ка-рва был страшен, как обезумевший калека…
Волосы Дэра темным водопадом свешивались вниз, серые рога, испещренные голубым, тонули в них. Плащ также свесился к полу, но хонка это совсем не волновало.
Ко-ка-рва, раз за разом затягиваясь сигаретой, бывшей еще совсем недавно его собственным пальцем, в очередной раз смахнул русые волосы со лба, обнажив третий глаз, наполненный гноящейся тьмой. Квадратные очки его бликовали, отражая свет от дергающейся лампы.
Третий глаз демона был мертвенно-неподвижным, лишь мгла клубилась в нем, а вот два остальных, светящихся, красно-черных, смотрели необычайно живо. Кремовая рубашка, с лихо закатанными рукавами, удивительно шла к улыбке Ко-ка-рвы, к его черным брюкам и белым кедам…
– Смотрю я на тебя, хонк… – Медленно вымолвил он вдруг. – И думаю, до чего жизнь жестока. Это просто ужасно, что она делает с невинными светлыми детьми. В детстве ты ведь был другим, а потом личность твоя, развиваясь, неизбежно деградировала. И поверь мне, это даже после твоей смерти не прекратится… И в чем же тут загадка? Как же развивать личность, но не искажать ее. Как не проходить через ломающие фазы боли и безумия? Меня вот посещают такие мысли прямо сейчас, когда я слышу эту музыку и смотрю на тебя… Если бы люди знали это, то не становились бы демонами… Одна знакомая ведьма однажды сказала мне, самое прекрасное в нашем мироздании, и самое страшное – это метаморфозы человеческой души… Интересно, насколько хонковская душа похожа на человеческую?
Призрак оглянулся и увидел, как куклы в противогазах, в своей маленькой комнатке, разбившись по парам, держа друг друга за руки, отплясывают лихой танец…
Между тем, Дэр вновь кинулся на Ко-ка-рву. Призрак обернулся, чтобы увидеть, как острие хонковского клинка летит демону в грудь. Ко-ка-рва отклонился назад. Шестеренка, вылетевшая из стены, пронесшись по воздуху, едва не отрубила хонку руку вместе с мечом…
Хонк увернулся, соскочил с потолка, раздумал пару секунд, и воздух вокруг него вновь задрожал, наполняясь синими бликами.
– Ага! – Воскликнул Ко-ка-рва. – Еще больше хонковской магии!
Вокруг демона внезапно образовалось нечто вроде пульсирующего синего пузыря. Ко-ка-рва начал оглядываться, с откровенным любопытством, не проявляя ни малейшего страха.
– Я, выходит, в ловушке. – Он слегка прикоснулся пальцами к стенкам пузыря. – Хм… Нет, это меня надолго не удержит.
– Мразь… – Выдохнул Дэр. – Тебя тяжело достать мечом, но это тебя должно убить.
– И что же это? – Спросил лениво Ко-ка-рва. – Мерзкая штука на самом деле. Она немного заглушает музыку…
Музыка… Призрак, бывало, на пару секунд забывал о ней, но почти тут же вспоминал. Ведь она словно оживляла буквально все вокруг, ее вибрации пронизывали воздух и эфирное тело мертвого однорукого мальчика… Она заставляла кукол в противогазах бешено плясать без остановки… То была сила Ко-ка-рвы, объединенная с неведомой силой Асху… Этой силе подчинялось все, и даже синий пузырь, заключивший в себе демона, словно бы пульсировал именно в такт этой музыке…
Ко-ка-рва внутри пузыря, вдруг перестал улыбаться и задрожал…
– Чт-то? – Вымолвил он удивленно, с нотками подступающей боли в голосе.
– Это не просто ловушка. – Прошипел Дэр. – Это может быть казнью, и станет ей для тебя.
Ко-ка-рва, не переставая жутко дрожать, трясущимися руками потянулся к горлу. Очки его вдруг стали сами собой трескаться. Трещинки разрастались паутиной, а глаза демона под ними расширились.