Алиса яростно втянула в себя воздух, а потом зажмурилась, пытаясь скрыться от ужаса…
– Освободите мне руки! – Донесся до ее слуха отчаянный крик Кристины. – Да раскуйте же меня, если хотите жить!
Очередной грохот и очередная вспышка заставили Алису открыть глаза, рядом упало чье-то тело, а чуть подальше, меж носящихся туда-сюда черных фигур было видно, как окровавленный Габриэль расковывает Кристине запястья…
***
У Габриэля кровь тела по лицу. И это была вовсе не его кровь, а кого-то из его подчиненных…Умерли уже больше половины…Рассеченные черными вихрями, разорванные белыми ртами, люди умирали с криками ужаса, или же молча и неожиданно.
Кристина, вяло забираясь еще совсем недавно в грузовик, и не слишком успешно притворяясь одурманенной неизвестным наркотиком, даже представить себе не могла, что скоро ее ждет такой ужас…
Сейчас, руки Габриэля, снимающего с нее наручники, не дрожали, однако движения их были отрывистыми и словно какими-то вынужденными, болезненными… Он старался не показывать своего страха, но боялся…. И был ужасно зол. Его люди умирали, и скорее всего это происходило далеко не в первый раз… Кристина мельком взглянула в его блеклые глаза, наполненные усталой злостью и страхом, и неожиданно вспомнила свою мать. У той были такие же глаза, когда отец умирал…
Это было полтора года назад, весной… Кристина в тот день стояла у окна и наблюдала, почти за таким же ливнем. Тяжелые тучи, так же, как и сейчас, тогда извергали воду в огромном количестве, однако орошали не Райндолл, а Рэгдолл…
Кристина отчетливо помнила, что смотрела в окно на ливень, и ей было горько от того, что этот ливень заставил всех птиц попрятаться. Кристина очень любила наблюдать за птицами. Весной их было так много, и пели они вовсю… Особенно в ясные дни. Весна, вообще была прекрасным временем, все оживало наконец, все пышно разрасталось и тянулось к солнцу. В саду сладко пахла черемуха, и когда Кристина вдыхала этот запах, ей хотелось чего-то нового в жизни, такого же сладкого и пьянящего…
Но, конечно, без весенних ливней никуда… А еще без смерти никуда…
В тот день, когда Кристина смотрела в окно на весенний ливень, и жалела об отсутствии птиц, в соседней комнате умирал ее отец… Кристина очень отчетливо понимала, что происходит. Несмотря на свой малый возраст, она была очень сообразительна. И все же, вся серьезность ситуации почему-то как-то не доходила до нее. Страх и боль ютились где-то на краю сознания, больше волновало отсутствие птиц…
Но вот, из комнаты, в которой лежал отец, и из которой время от времени доносились тихие, но мучительные крики, вышла бледная мать…Волосы ее словно прилипли к потным щекам, а глаза – глаза были больными усталыми и страшными. Мать и раньше бывала суровой, но тогда… Она подошла к Кристине и сказала:
– Ты безнадежно глупа… Жалеешь о каких-то дурацких птицах…
– Мама?
– Что “мама”? Я же говорю, безнадежно глупа, слишком мягкосердечна, а тебе нужно быть твердой и сильной, ты же ведьма. Грядут темные времена…
Капли монотонно стучали по карнизу, и казалось, что не будет конца этому дождю…
– Темные времена… – С дрожью в голосе повторила Кристина, не отрывая взор от дождя.
– Ты знаешь почему твой отец умирает?
Кристина отрицательно покачала головой. Мать холодно смотрела на нее:
– У многих ведьм умирают мужья. Понимаешь, Кристи, эта сила, которая передается от женщины к женщине в нашем роду, не терпит мужчин, и очень тяжело взять ее под контроль. Мужья, сыновья… В семьях ведьм мужчины всегда заканчивают плохо, рано или поздно…
Кристина, слушая все это, отчаянно пыталась выловить из сплошного дождевого потока отдельные капли, уследить за ними…
– Я поняла это, мама… Я догадывалась об этом.
– Что ж… Значит ты должна понимать, что мужчина которого ты полюбишь умрет раньше тебя, и умрет скорее всего страшной смертью, и если у тебя будет сын, смерть тоже заберет его раньше времени.
Слово “смерть” металось у Кристины в голове, словно какая-то, совсем некрасивая, нелепая, больная, черная птица…
– Я понимаю, мама… – Тупо повторила Кристина.