Потом, будто порождение чьих-то кошмарных снов, я ползла под фонарями, по улицам мокнущего города. Ползла и выла от невыносимой боли, до смерти пугая редких прохожих… Они все, едва заметив меня бежали в ужасе. И никто даже не попытался помочь… Они видели перед собой чудовище, оживший кошмар, но не человека.
Однако, один все же подошел… Высокий пожилой мужчина. Он был одет в серое пальто и черную водолазку, и смотрел на меня спокойно из-под своего зонта, а я выла у его ног. Мне тогда и невдомек было, что передо мной стоит человек, способный кардинально изменить мою жизнь. Я думала, он лишь один из многих, не трус, но бесполезный зевака, которому нравится наблюдать за мучениями других. Но доктор Григорович оказался иным. Когда страх с болью все же доконали меня, и я лишилась сознания, последним что я запомнила, перед тем как погрузиться в спасительную тьму, были его глаза, удивительно спокойные, в которых жалость в равной степени мешалась с заинтересованностью. Эти же глаза я увидела, когда очнулась. Боли в своем теле я больше не чувствовала, впрочем, как и самого тела… Вокруг было удивительно светло, остро пахло какими-то препаратами, и откуда-то слева звучала тихая, невероятно красивая музыка… Григорович продолжал на меня смотреть, потом сказал:
– Не могу обещать, что больше тебе не будет больно. Будет… Но знай, что боль эта – благостная. Человеку в этой жизни должно быть больно, иначе ничего хорошего из человека не выйдет… Сейчас, мы с тобой начинаем долгий путь, ведущий к твоему совершенству. Путь боли, потому что иных путей к совершенству не бывает. Ты начала его одна, но дальше - я тебя поведу…
Путь и вправду оказался долгим. Десять операций потребовалось, дабы обернуть мой недуг в дар. Некоторые операции были жутко болезненными, но уж что-что, а боль я терпеть умела, мне пришлось обучиться этому, дабы не тронуться рассудком, как моя матушка…
После десятой операции, моя костная система, наконец, стала по-настоящему моей… Я обрела над ней практически полный контроль, получила невероятную способность выращивать кости по своему желанию, а также изменять их твердость и форму. Вкупе с повышенной регенерацией мягкий тканей тела, которую дала мне предпоследняя – девятая операция, это открывало передо мной просто невероятные перспективы. Я поняла – что могу стать идеальным оружием в руках человека, подарившего мне подобную силу, в руках Григоровича…
С тех пор, смыслом моего существования стало одно – служить ему. А еще через год, я получила свои змеиные глаза, и разрешение основать Аканху. Это было чем-то вроде повышения по службе… Мои новые глаза были примечательны не только внешним видом – желтой радужкой и вертикальным узким зрачком, но также могли переключаться на инфракрасный диапазон, и при желании я могла видеть тепловое излучение объектов и живых существ. Сначала это меня немного пугало, к тому же, я не сразу научилась переключаться между двумя видами зрения. Но за пару недель я вполне освоилась. Мои новые глаза оказались очень полезны, они позволяли обнаруживать противника или жертву, практически в полной темноте, благодаря одному лишь теплу их тел… Вместе с глазами я получила ядовитые железы, которые Григорович поместил мне под язык. Эти железы делали мою слюну смертельно опасной для всех, кроме меня. Финальным изменением были манипуляции Григоровича с моей кровью, он подмешал мне нечто в кровь, вследствие чего значительно повысились мои обоняние, слух, физическая сила, ловкость и выносливость. Чуть позже я узнала, что это нечто – кровь хонков, рогатых человекоподобных существ, живущих где-то на отшибе нашего мира.
Стоит ли говорить, что я полюбила Григоровича, как отца? Теперь, я принадлежала ему вся целиком, душой и телом, и выполнила бы любую его просьбу…
Столько лет прошло, но каждый день я старалась напоминать себе о том, каково это – ощущать боль. Я никогда не должна забывать этого, и ни за что… Кем бы я была, если бы не вся моя боль, и все мои мучения? Кем бы я была, если бы не доктор Григорович? Верно он сказал: человеку в этой жизни должно быть больно, иначе ничего хорошего из человека не выйдет. Без боли не достичь совершенства…