– Это вряд ли.
– Ну может быть, а может и нет… – Я придвинулась к Линде и сладко проговорила ей в ухо. – А ты ведь неплохо ладила с той девчонкой. Да?
– Я со всеми своими пациентами стараюсь неплохо ладить. Это называется психологическая манипуляция. Лучше, если они будут доверять мне, и даже любить меня…
– Хм… И ты хочешь меня убедить, что ни к кому из них не привязалась, за все это время? Неужто ты такая бездушная? Ты мне вовсе не кажешься бездушной.
– А какой же я тебе кажусь?
– Хм… – Я облизала губы. – Ты похожа на Григоровича. Но… Мне кажется, твой отец куда тверже тебя, ну хотя бы, допустим, в своих убеждениях… С другой стороны, мужчины ведь и должны быть тверже женщин в некоторых вещах. Или нет?
Линда повернула ко мне голову.
– Чего ты хочешь от меня добиться, Ева?
Я махнула рукой.
– Ой… Да ничего! Просто досужие разговоры. Это я от скуки. Не обращай внимания!
Оказавшись на нужном этаже, мы с Линдой покинули лифт, и миновав маленькую темную промежуточную комнату, очутились в месте, в котором я не бывала уже очень давно… Тяжелая металлическая дверь закрылась за нами почти бесшумно. Дверь эта оборудована электронным кодовым замком, и не зная пароля ее не открыть. Мне, конечно, пароль был известен, так же, как и Линде… Но подобным образом ситуация обстояла не всегда. Были времена, когда меня, обколотую наркотиками, вывозили через эту дверь на кушетке, чтобы на лифте спустить в операционный блок… Тогда, множество продолговатых люминесцентных ламп на потолке, казались мне одной единственной длинной лампой, временами помигивающей. Я помню, что пыталась считать эти помигивания, но из-за действия препаратов не могла ни на чем сосредоточиться…
Все пациенты в клинике Григоровича делились на несколько групп по степени важности. Для каждой группы был отведен определенный этаж. Самые ценные экземпляры помещались на цокольных этажах клиники, глубоко под землей. А вот этаж, на котором мы сейчас находились – третий, предназначался для пациентов чуть менее ценных, но также весьма значимых. Когда-то, на этом этаже жила и я, еще до того, как получила свои змеиные глаза и основала Аканху… Не сказать, чтобы я это место ненавидела, но и особой любви к нему не испытывала… Слишком много неприятных воспоминаний оно во мне пробуждало.
Впрочем, с тех пор здесь многое поменялось. Во времена моего проживания на этом этаже, пол тут был плиточным, источавшим холод, теперь же я ступала по достаточно приятного цвета линолеуму. Стены перекрасили, люминесцентные лампы заменили галогеновыми, и даже кое-где, возле окон, появились цветы в огромных несуразных горшках.
– Божечки, Линда! – Не преминула восхититься я. – Мне сдается, я в санаторий попала… Раньше здесь все было немного по-другому.
– Это моя инициатива. – Улыбнулась Линда. – Навести здесь небольшой косметический ремонт. Все то же положительное психологическое воздействие. Хорошая атмосфера недурно влияет на пациентов…
– О как… Но с Алисой, похоже, этот фокус не прокатил.
– Алиса – особый случай.
– Ну конечно…
Внезапно, я заметила, что дверь одной из палат слегка приоткрыта, и кто-то наблюдает за нами оттуда. Когда мы с Линдой подошли чуть ближе, дверь отворилась шире, и навстречу Линде выбежала худенькая темноволосая девочка.
– Тетя Линда! – Воскликнула она. – У меня получилось! Все как вы и сказали, оно словно пластилин!
Линда застыла как вкопанная.
– Л-лорена. – Голос ее слегка дрогнул, и конечно же это не укрылось от меня. – До подъема еще полчаса. Ты почему не спишь?
Лорена ухватила Линду за руку.
– Вы были правы. Оно очень податливое, становится таким, каким я хочу. И иногда у меня даже получается разговаривать с ним!
– Хорошо, Лорена. – Линда положила вторую руку девочке на плечо. – Но сейчас ты должна вернуться в палату. Сегодня мы поговорим с тобой об этом, обещаю.
– О… Здравствуйте. – Девчушка, казалось только сейчас заметила меня, и тут же на лице ее отразился испуг. Наверняка, она моих глаз испугалась.
Я присела перед Лореной на корточки и улыбнулась, потом склонила голову на бок.
– Какая красивая девочка. Сколько тебе лет?
– Восемь.
– Восемь… – Я взглянула на ее иссиня-черные волосы. – И волосы у тебя классные. Ты красилась?
– Нет.
– Значит ты северянка. В наших краях не водятся женщины с подобным цветом волос. Тебе жутко идет.