— Ложись! Ложись, дура!
И повалились в траву оба… И просвистела пущенная из камышей стрела.
Ратников тут же вскочил, встречая несколько опешившую супружницу, обернулся к озеру, махнул рукой:
— Не стреляй Пруто-ок! Не надо-о-о-о!
— Миша… Любый… — Маша с жаром целовала мужа. — А я ведь твою весточку получила… Колька перестуком передал… А бежать мы с Верой давно готовились, у нее пилка была — мы решетку пилили… А как от тебя весточка пришла, решились… и тут — как раз такая оказия, переполох. Мы и…
— Парней в сарае вы освободили?
— Мы… А на кольчужников думали — мало ли — Кнута людишки? То есть я так подумала… Но осторожничала — помнила, что ты где-то здесь, рядом! Бусы-то мои на дубу видал?
— Видал, видал…
— А то что я здесь… По Темкиным словам догадался?
— По Темкиным…
Ратников покривил душой — не хотелось огорчать Машу.
— Эй, голубки! — наконец, в беседу вмешалась Вера. — Может, в другом месте пообщаетесь? Тут слишком опасно.
— Да не опасно, — обернувшись, подмигнул Михаил. — Здесь кругом мои люди. А враги — докторишки и прочая сволочь — в мызе заперты.
— В расход бы их всех! — Вера прищурила глаза с неожиданной злостью. — У меня б рука не дрогнула! Буржуи чертовы… фашисты… еще и людей режут!
— Вера, вы вообще, откуда?
— Я то? — карие глаза девушки вновь вспыхнули подозрением. — Маша, этому человеку можно верить?
— Это муж мой. За мною явился — я ж тебе говорила.
— Ну, если так… Тогда давайте знакомиться! — закинув за спину карабин, Вера протянула руку. — Эале, Вера Эйновна. Круглая, можно сказать, сирота. Раньше мы на Сааремаа жили… я слишком маленькая была, не помню. Отец был рыбак, коммунист, его убили в феврале девятнадцатого. Расстреляли. Мама потом рассказывала. Она со мной в Тарту бежала, к тетке… а три года назад умерла — чахотка… Ого! — Вера оглянулась на быстро подходивших воинов во главе с Олексой.
— Меня Миша зовут — Михаил Сергеевич, — коротко представился Ратников. — Машенька, ты вон того паренька узнаешь?
— Которого?
— А вон, в кольчуге.
— Так они все в кольчугах… Ой! Никак, Олекса! Олекса!!! — девушка обрадовалась и замахала рукою. — Олекса-а-а-а!!!
Юный атаман тоже помахал в ответ, улыбнулся. Что-то сказал воинам. Те поотстали, встали невдалеке.
— Я вот не пойму только, почему они ряженые? — негромко спросила Вера. — Какой-нибудь карнавал или исторический клуб?
— Ну… типа того, — улыбнувшись, Ратников хлопнул по плечу подошедшего Олексу. — Ну все, друже! Пора приступать к грабежу! Так сказать — экспроприировать экспроприированное!
— Ого! — толкнув Машу в бок, Вера посмотрела на Михаила с нескрываем уважением. — А муж-то твой… как в «Капитале» Маркса шпарит! Он тоже, что ль, коммунист?
— Вера, — молодой человек повернулся к девушке и улыбнулся. — Вы куда намерены выбираться? В Тарту?
— Ну куда ж еще-то? Там у меня дом, тетка… она так-то хорошая… только обуржуазившаяся, — Вера неожиданно улыбнулась. — Раньше все меня шпыняла — мол, не девичьим делом занялась. Я ж в мастерскую пошла, автомобильную… у меня там… ну, жених, так, наверное, сказать можно. Яан зовут, Яан Мяте, может, слышали?
— Нет. Мы и в Тарту-то были только проездом.
— А-а-а, тогда понятно. Яан неплохой парень, я его буржуем зову, хотя работает он — дай бог каждому. С утра до ночи пашет — ну, и я на подхвате.
— Значит, в Тарту, — Михаил улыбнулся. — На мызе лодки хоть есть?
— Да паром по пятницам ходит. Выберемся, не беспокойтесь. Вы-то куда?
— А мы, Вера, далеко, в… в Южную Америку, в Буэнос-Айрес!
— Господи! Эмигранты! Я почему-то так и подумала… говор у Маши чудной. Буэнос-Айрес! Вот даль-то! Так вам сперва в Таллин надо.
— Так и сделаем… Только, если лодку сыщем, вам все же лучше на ней… тихо… Мало ли, на пароме у этих… сообщники.
— Это вы правы! Может быть и такое, не удивлюсь… Ой! А вы-то как же?
— А ты, Вера, за нас не переживай — выберемся! Пойдемте-ка лучше на мызу, Олекса, зови своих, скажи — настала пора и для добычи! Пусть берут только ценное, что на себе унести можно, остальное — сжечь к чертям собачьим!
— Ха! — радостно хлопнула в ладоши Вера. — Вот именно — сжечь!!! Ой, здорово вы придумали!
Маша покачала головой:
— А пленников куда? Ты сказал — есть они.
— Ах, черт, — Ратников почесал затылок. — Не хотелось бы их жечь-то… Вот что, Олекса, какие-нибудь другие строения на острове есть?