— Что это вы хотите сделать?
— Ну конечно, никакие мы не купцы, — Ратников горделиво приосанился. — И прошу обращаться с нами сообразно нашему положению, не такому уж и низкому. Мы — верные люди князя…
Оглянувшись, молодой человек внезапно умолк и презрительно скривился:
— Сколько здесь любопытных!
— Связать их! И выйдите! — герр Якоб махнул рукой, и кнехты, беспрекословно нырнув в люк, загрохотали по лестнице.
— Ну вот, сразу и связать! — Ратников пошевелил связанными за спиною руками и перешел на вполне сносный немецкий, точнее, на тот диалект, принятый здесь, в Прибалтике, которому научился еще в прошлом, сорок втором году, когда исполнял на орденских землях обязанности, сходные с обязанностями герра Якоба Штраузе. — Вам что, недостаточно нашего слова?
— Но, черт побери, кто вы?! — удивленно воскликнул немец. — Кто ваш сюзерен?
— Я?! — Михаил гордо сверкнул глазами… и замялся, переведя взгляд на женщину.
— Анне-Лиизе, подожди в спальне.
Ну, понятно — любовница.
Дождавшись, когда хлопнула дверь, Ратников улыбнулся:
— Я — граф Арнольд фон Шварценеггер, а это мой верный вассал, барон Макс фон Штирлиц.
— Так вы… — понимающая улыбка вдруг тронула тонкие губы немца. — Так ваш сюзерен…
— Да! Наш сюзерен — император Фридрих Штауфен!
— Император Фридрих, — потемнев лицом, эхом повторил герр Штраузе. — Я мог предполагать… и даже об этом думал. Император — враг папы… Заключить союз с русскими… с кем-нибудь из их князей… Почему бы и нет? А почему… Почему вы об этом так спокойно со мной говорите, любезные господа?
Миша улыбнулся еще шире, насколько было вообще возможно:
— А потому, любезнейший господин Штраузе, что мы хотим и вас приобщить к нашему делу. Что же вы думаете, мы просто так сюда явились? В ловушку? Ну да, как же… Думаете, не сообразили, зачем нас так подробно выспрашивала о Торопце ваша, гм-гм…
— Это моя крестница! — поспешно сообщил герр Якоб. — Навещает меня время от времени, исповедуется… заблудшая овечка… Анна-Лиза! Ну, отойди же, наконец, от двери! Здесь совсем не то, что тебе нужно бы знать… Так, значит — император Фридрих?!
— Да! И мы предлагаем тебе, о, достойнейший клирик…
— Подождите, подождите, — тевтонец в волнении заходил по келье. — Вы же сами понимаете — я должен подумать. Нельзя же принять столь важное решение вот так, сразу… И вообще… извините меня, благородные господа за мой, могущий показаться бестактным вопрос — а почему я должен вам верить?
— Резонно, — усмехнулся Миша. — Ну, вы развяжете наконец руки? А то затекли… И я вам докажу… У нас конечно же имеется грамота. Естественно, не при себе… Надеюсь, вам знакома большая императорская печать?
В эти времена еще не обращались конкретно на «вы» — не было принято, — но «ты», произнесенное сейчас Ратниковым — и, кстати, герром Штраузе — во всем контексте звучало именно как «вы».
— Уверяю вас, господа, у нас найдутся знатоки печатей… Сейчас я позову кнехтов — они пойдут с вами. Прошу меня понять, господа… Да, я еще не осмотрел ваши вещи.
Олекса ударил его парабеллумом, едва только любопытный немец вытащил пистолет из котомки. Просто выхватил из рук и ударил. Все произошло настолько быстро, почти мгновенно, что Миша сразу и отреагировать не сумел, а потом уж было поздно. Некогда было даже посмотреть, что там, с завалившимся под стол герром Штраузе? Оглушен или уже мертвяк? Впрочем, пусть Олекса и выясняет…
Ратников быстро скользнул за дверь, в спальню и, резко клонясь влево, перехватил руку с ножом, вывернул… Анне-Лиизе застонала. Широкий клинок со звоном упал на пол. Бросив женщину на широкую кровать под цветным балдахином, Михаил быстро связал ее и заткнул рот сделанным из обрывка покрывала кляпом. Ни о чем он больше не собирался просить эту женщину, а убивать вроде бы было жалко… Хотя нет, кое о чем спросить все же стоило…
Ратников наклонился и рывком вытащил кляп:
— Чемодан где?
— Что?!
В глазах пленницы мелькнуло нешуточное удивление.
— Такой сундучок, с блестящими уголками!
Не знает. Или притворяется. Но первое все же вернее, ну откуда она может знать? Герр Штраузе вряд ли делился с ней самыми сокровенными своими тайнами.
Вернув кляп на место, молодой человек выглянул в келью:
— Лекса, как он?
— Жив… жилка бьется.
— Быстренько осмотрим тут все… и подумаем, как выбираться.
— А чего тут думать-то? — усмехнулся Олекса. — Вон оконце, вылезем, да и вниз…
Миша быстро выглянул и присвистнул: легко сказать — вниз. Башня была высотой примерно со стандартную панельную пятиэтажку — не бог весть что, конечно, но и так вот, что запросто выбраться… А этот парень — большой оптимист!