Кнехт дернулся, застыл… светлые глаза его закатились, изо рта хлынула густая черная кровь. Совсем молодой парень… жить бы да жить. Ратникову было его искренне жаль, Миша вовсе не собирался никого убивать, но… Слишком уж ловко ты управлялся с копьем, парень!
Тут уж — либо ты, либо тебя. Не до сантиментов — закон битвы. Нельзя поесть дикого меда, не прибив часть пчел. Ввязался в сражение — вот тебе кровь. И своя, и чужая — в достатке, пей — не хочу. Так что — все правильно…
И все ж на душе стало скверно.
Осмотревшись, Михаил увидал бегущих к главной башне разбойников, тут же принявшихся колошматить дубинами в дверь. К ним уже подбежал Кнут Карасевич, махнул окровавленной секирой, показывая на аккуратно сложенные штабелем бревна. Вон они, рядом. Возьмите-ка, братцы, да с раскачки… хабах! От дверей только щепочки полетели.
Ратников мигом подбежал, Кнут оглянулся, скривил гримасу — непонятно, то ли сожалел, то ли радовался.
Распорядился, косо поглядывая на Мишу:
— Вы двое — здесь, вы — с нами.
— Я тоже с вами!
Олекса… Вовремя подбежал парень.
Кнут лишь махнул рукой:
— Вперед!
Дюжина лиходеев тут же побежала в главную башню… А во дворе уже поджигали сараи.
Ведомые людокрадом шильники, поднявшись по винтовой лестнице, приготовились вышибать люк прихваченным внизу бревнышком. Взялись, поднатужились и ударили. Крышка со стуком отвалилась, так, что бревнище едва не залетело в келью.
Не заперто! Миша похолодел — что же, выходит, зря все? Птичка улетела? Да не сама по себе — с чемоданом в клюве, с браслетиками.
Глава 9
Лето 1243 года. Чудское озеро
АМБАР
Что касается другой добычи, то способом ее добывания издавна были грабежи.
Со двора замка поднимались к небу густые клубы черного дыма — горели сараи, дровяники, сено. На этот дым теперь и оставалась одна надежда: кому надо — заметят, вернутся. Ну конечно же герр Якоб Штраузе решил самолично возглавить погоню. И что же, сколько теперь ждать его возвращения?
Ворвавшись в келью, Ратников конечно же сделал вид, что точно знает, где что искать, бросился под кровать… и вынырнул с самым обескураженным видом:
— Нету! Видать, перепрятали.
— Перепрятали?! — нехорошо прищурился Кнут, окровавленное жало меча в руке его угрожающе покачивалось.
Однако быстро справившись с охватившим его гневом, шильник оглянулся на кнехтов и понизил голос:
— И как же мы теперь будем искать?
Михаил пожал плечами:
— А никак! Единственный путь — ждать возвращения хозяина замка.
— Якоба? Ну-ну…
Знает! Знает, как зовут конкурента! Ну конечно, а как же иначе-то?
И вот теперь, предоставив разбойникам заниматься любимым и привычным делом — грабить и жечь, — оба авантюриста ждали, надеясь лишь на авось. Да, клубящийся над замком дым был виден издалека… но, кто знает, где сейчас находился герр Штраузе и его люди? Может, на озере, может, даже где-то в районе Дерпта. И когда они все объявятся?
Тревожило и еще одно — разбойники, так сказать, коллеги. Это сейчас они с упоением предаются грабежу, а что будет часа через три или к вечеру? Хевроний Евлампьевич наверняка прикажет возвращаться домой, на болотную базу. И сделает это задолго до наступления темноты — все же он был неплохим атаманом.
— Как бы их задержать… — тихо произнес Кнут.
Оба врага теперь не спускали друг с друга глаз, тем более Ратников хорошо понимал это, теперь он был людокраду не нужен, более того — опасен! Правда, вот битва уже закончилась, и всадить в Мишу кинжал или меч не получалось — слишком вокруг было людно, не так поняли бы, да Олекса был настороже, поигрывал кинжалом. Даже от нечего делать покидал его в распахнутые ворота амбара — втыкал, куда хотел, на раз. Даже вот зазевавшуюся бабочку пришпилил.
Людокрад не сдержал усмешки — он тоже хорошо понимал, зачем Олекса играется ножиком. Намекает — ежели что, так ты, чучело, умрешь первым… Уйти бы… Но кто знает, а вдруг чемоданчик-то и найдется? Так вот или примерно так — рассуждал сейчас Кнут. И Ратников знал это.
— Слышь, Кнут Карасевич, а в замке ведь винный подвал есть… — Михаил задумчиво почесал затылок.
— Ну есть, — согласился шильник. — И что с того?
— А наши бы его нашли… глядишь, и подзадержались бы. А то Хевроний, вон, все на солнышко смотрит. Скоро скажет, чтоб уходили.
— Это верно… Надо спросить кого-нибудь… о! Эй, как там тебя… Збышек?