— Да, господин? — вислоусый кнехт неохотно остановился — на плече он тащил штуку доброго сукна.
— Винный погреб тут есть?
— Погреб? Само собою! Герр Якоб, приказчик орденский, большой был любитель… Только напрасно вино в главной башне ищут, оно вон в том амбаре хранилось. Видите, каменный?
— Это за колодцем-то?
— Там…
Обложенный замшелыми валунами амбар выглядел весьма солидно — приземистый, с крепкими воротами, он чем-то напоминал Ратникову бункер, убежище на случай ядерной войны. Зачем в обычном амбаре такие крепкие ворота? Почти крепостные… Что там такое хранить? Вино? Хм…
Охотники за браслетами поднялись с бревнышек…
И в этот самый момент казавшиеся такими неприступными ворота амбара вдруг распахнулись! Нет, не настежь… лишь только левая створка. Из амбара, пошатываясь, вышел какой-то парень, похоже, тот, перебежчик из недавних кнехтов, что пришел со Збышеком… Парень по виду был сильно пьян… однако вовсе не это сейчас привлекло пристальное внимание Ратникова и Кнута. Нет, не это… Какая разница — пьяный этот бывший кнехт или трезвый? Нешуточные эмоции вызвало совсем другое — в левой руке молодой разбойник тащил… чемодан! Небольшой, коричневый, с никелированными замочками и уголками!
Людокрад бросился к амбару первым… Ратников с Олексой за ним…
— А ну стой, пьянище! — на ходу кричал Кнут. — Стой, кому говорю!
— Ась?! — обернувшись, парень глуповато улыбнулся и, выронив из рук чемодан, упал в траву.
Кнут добрался до заветной цели первый — подхватил, дернул крышку… В крапиву повалились… небольшие кувшинцы и фляжка.
— Э-э-э! — дернулся валявшийся в траве пьяница. — Вы это… зачем мое вино взяли? Там… и-к… еще много… а это — мое… я его первый… вз-з-зял…
— Но, ты! — шильник схватил парня за горло. — Там, в сундучке этом, еще что-нибудь было?
— В каком сун… сундучке? Ах, в этом… Да ну… дрянь всякая — какие-то браслетки дешевые, стеклышки… Я их там и высыпал… а потом… и-ик… поскользнулся, упал!
— Где?!!!
— Так в амбаре же! Где вино…
Сказал — и снова повалился в траву, захрапел пьяно…
На сей раз Ратников рванулся в амбар первым. А Кнут… А Кнут почему-то не спешил.
Внутри оказалось темно, на длинных полках стояли какие-то сундуки, бочонки, фляжицы… В дальнем углу, кажется, что-то блеснуло!
— Олекса! Открой-ка пошире двери…
Они!!! Ратников наклонился к осколкам стекла — видать, этот пьяница кнехт невзначай растоптал браслетики, раздавил… правда, никуда не провалился — так не в этом месте переход, на острове! Или на той стороне, на Танаевом озере… Впрочем, похоже, что на Танаевом ничего уже и не работает. Почему так? Ладно, некогда сейчас о том думать.
Да-а-а… парнишка упал нехило! Раздавил почти все… одни вон осколки — желтовато-коричневые, новгородской работы, и синенькие, бирюзовые — «киевские». Все витые, в виде змейки… Синеньких Михаил раньше не видел, не использовал… Черт! Неужели это пьяное чучело раздавило все? Да не может быть! Хоть что-то, да должно целым остаться…
Миша скинул с плеча котомку, с которой не расставался даже во время боя — а что, ничего ведь почти не весит, пустая почти… Наклонился, зашарил руками, рискуя порезаться об осколки… Вот, похоже, один целый есть… вот еще… вот… Нет, этот поломанный.
— Эй, Олекса! Да ты откроешь наконец дверь!
— Откроем, откроем…
Черт! Ратников дернулся, обернулся… Ну, ведь мог бы предвидеть! Никакого Олексы не было. Были вооруженные до зубов шильники… И ухмыляющийся Кнут.
— Ну, что, отыскал-таки? — людокрад глухо засмеялся и махнул рукой. — На копья его, парни!
Их было с полдюжины. Сильных, готовых на все парней, привыкших к убийствам и крови. Слишком уж неравные силы… Слишком.
— А ну стоять! — громко выкрикнул Михаил, выхватывая из котомки… парабеллум.
Вороненый ствол тускло блеснул в полутьме.
Людокрад в удивлении округлил глаза и приказал:
— Стойте!
Михаил усмехнулся:
— Вижу, знаешь, что это такое. Не сомневайся, положу всех, а тебя — первого. Ляжешь с дыркой во лбу… с аккуратной такой дырочкой. А ну, к стене все! Копья и секиры — на пол.
Похоже, шильник вовсе не собирался помирать, скривился, но махнул своим — делайте, мол, как сказано.
— Где Олекса? — пряча в котомку уцелевшие браслетики, быстро спросил Ратников.
— Так у ворот… — ухмыльнулся Кнут. — Валяется, видать, устал.
— Так ты, сука, его…
— Не, не! Всего-то оглушили слегка… Слышишь, стонет? Ничего с твоим дружком не сделалось.