Но тут он ощутил, как по комнате расползается леденящий холод и это была вовсе не прохлада аркхемской осени, но что-то совсем иное. Марти продолжил чтение: «Ф'нглуи мглу'нат Ктулху Р'льех вгагх'нагл фхтагн. Йа! Шуб-Ниггурат! Нарратот! Нарратот! Нарратот!»
На последнем «Нарратоте!» небеса расколола вспышка молнии и громыхнул гром, будто прямо во дворе начался Апокалипсис. В доме запахло озоном. Всё и вся замерло в тишине.
Необычное свечение замерцало в пятиконечной звезде, вычерченной Марти на полу комнаты. Это свечение переливалось то красным цветом, пронизанным зеленью, то ярко-синим, и оно трепетало, колыхалось и постепенно сгущалось в... в нечто, стенающее и бормочущее в заточении своей меловой темницы, и наконец возгласившее глубоким булькающим голосом, исходящим словно со дна морского.
— Что за неразумный потревожил покой Нарратота?
Марти вытаращился на такое явление в своей комнате и отступил на несколько шагов. Так это и вправду сработало! Пересохшим горлом он выдавил формулу:
— Я призвал тебя твоим Истинным Именем, Великий Древний и повелеваю тебе исполнять мои повеления.
Тварь в пентаграмме взвыла и скорчила гримасу, но склонилась перед этими словами. Марти смотрел на неё во все глаза. Величиной существо превосходило человека, всё полностью белое и омерзительное, с кошмарно раздутой головой, на которой пылал злобной яростью единственный трёхдольный глаз. Тело его было покрыто шершавой чешуёй, а испускаемое им зловоние говорило о жизни, старше пирамид, жизни, древней, как звёзды. Марти трясся, как осиновый лист, но держал себя в руках. Нарратот не мог ему повредить, пока меловая преграда нетронута.
— Что ты пожелаешь, о тот, кто пленил меня? — угрюмо вопросил Нарратот.
— Притащи мне поесть и выпить, — распорядился Марти. — Бутылку шампанского, если достанешь. И сочный бифштекс, тушёный с луком.
— Повинуюсь, о неразумный.
Ещё одна вспышка молнии и гнусная тварь на миг исчезла. С возвращением Нарратота посреди комнаты возник накрытый стол. На золотых тарелках лежали кушанья, которых Марти не мог не то, что описать — даже вообразить. Шампанское в ведёрках со льдом, сочное мясо, шербеты, салаты и тому подобное.
Глаза Марти просияли.
— Откуда это всё? — поинтересовался он.
— Вырвано из ткани пространства и времени, о бестолковый. Глупость с твоей стороны — так пользоваться грандиозными ресурсами Ктулху и Древних ради мирских благ и питания, но если таково твоё желание, я повинуюсь. — отвечал Нарратот.
— Эта пища... её можно есть?
— Я связан наложенным тобою заклинанием — служить тебе и хранить от опасности, — пробурчало существо. — Пока ты надо мною властен, я не могу никак тебе повредить.
Рот Марти наполнился слюной.
— Значит, давай-ка сюда несколько танцовщиц. Просто, как представление перед ужином. И… ээ, лучше сделай так, чтобы этим вечером мне никто не мешал.
Вот это будет круто! Взаправду круто!
Возникли танцовщицы — три из них смотрелись так, словно их выдернули из кордебалета бурлеска. Одеты они были только в бусы вокруг талии и полчаса отплясывали, пока невидимый музыкант наигрывал причудливую восточную музыку. Потом Марти заскучал, хлопнул в ладоши и танцовщицы исчезли.
Когда Марти покончил со своими вечерними забавами, почти подошло к четверти одиннадцатого. Через пятнадцать минут нужно будет отослать Нарратота обратно во тьму и отправляться к миссис Джеймисон за тётушкой. Но душу Марти охватывал восторг. С Нарратотом в подчинении, перед ним лежит весь мир! Ничего удивительного, что Ворис так отчаянно пытался завладеть этой книгой!
Марти велел твари убрать все признаки пиршества. Потом, наевшийся и напившийся, утомлённо вытянулся на кровати и уставился на неописуемо мерзкую тварь в середине комнаты.
— Откуда ты появился? — спросил Марти. — То есть, я хочу сказать, как это мне удалось тебя вызвать?
— Я — один из таящихся у порога вселенной, — зарокотал Нарратот. — Эоны минули с тех пор, как могучий Ктулху и его орды из-за звёздных пределов правили этим миром и всеми прочими, и я принадлежал к спутникам Ктулху. Ныне мы спим во тьме внешней и выжидаем, чтобы Ктулху проснулся и возвратил нас в миры, бывшие под нашей властью.
Марти передёрнуло. — А что насчёт этой книги — «Некрономикона»?