— Альхазред, Безумный Араб, раскрыл многие наши тайны и записал их там. Многие открывали врата Ктулху и выглядывали за их пределы. Но немногим смертным удавалось достичь древнего и мрачного Кхема, и впоследствии долго прожить.
— А что с ними случалось?
— Они гибли, — злорадно ответил демон. — Они теряли власть над теми силами, которые спустили с цепи. Но я утомился, юноша. Ещё не настал мне срок вновь бродить по человеческому миру и я стремлюсь вернуться в забытьё, которое ты прервал. Освободи меня, дабы я опять уснул.
Но Марти не стал освобождать Нарратота. Он завёл с этим существом беседу: о Йиге, Отце Змей, и о чудовищном ядерном хаосе по ту сторону искривлённого пространства, который «Некрономикон» сокрыл под именем Азатота. Тварь поведала и о мёртвом Ктулху, что спит в своём дворце в Р'льехе, и об Иных Богах, что ожидают дня, когда вернутся на Землю. Марти слушал, раскрыв рот от изумления. Он понимал лишь ничтожную часть из рассказов существа, но даже эта часть нагоняла на него ужас и трепет.
Однако этим вечером уже настало время отпустить демона и возвращаться в обыденный мир тётушек и кружков шитья. Марти принялся листать «Некрономикон», разыскивая заклинание, что отошлёт Нарратота назад в забытьё, до следующего вызова. Было ещё полно времени, чтобы досконально изучить книгу, отыскивая таящиеся в ней сокровища.
Он начал декламировать заклинание. Довольно странно, но по мере чтения Нарратот вовсе не истаивал. Наоборот, Древний Демон становился всё плотнее, больше и омерзительнее на вид. Несколько раз мясистые и слюнявые уста Нарратота испускали грохочущий смех. Марти чувствовал, как внутри поднимается ужас. Запах озона усиливался. Нарратот ещё оставался заточён внутри меловой звезды, но с каждым мигом устрашал всё больше и больше.
Внезапно послышались шаги на лестнице. Дверь распахнулась настежь. В комнату влетел Ворис — лицо белое, как мел, глаза едва не лезут на лоб.
— Идиот! — воскликнул Ворис. — Что ты делаешь?
— Вон отсюда! — рыкнул Марти.
— Ты плетёшь заклинания, но не ведаешь, что творишь! Господи, видел бы ты небеса над этим домом! Пурпурные и вздувшиеся от парящей Твари, ждущей, когда распахнутся врата!
— Я читаю заклинание, которое отошлёт Нарратота назад, — огрызнулся Марти. Его бесило то, что Ворис посмел ворваться в комнату.
Учёный кинулся к нему и уставился на страницу, которую читал Марти.
— Полоумный недоросток! — возопил он. — Это неверная страница! Ты читаешь Призывание Йог-Сотота... открываешь врата самому богомерзкому из…
Но было уже поздно. Нарратот загремел оглушительным хохотом.
Вдруг послышался звон разбитого стекла. Перепуганный Марти крутнулся на месте и увидел, как в окно его мансарды, извиваясь, лезет нечто длинное, оканчивающееся коротким шипом. Оно было зелёное, обросшее ракушками и походило на чудовищное щупальце колоссального кальмара или осьминога, с огромными присосками на жутко смердящей нижней стороне.
Ворис рухнул на колени и принялся панически-монотонно бубнить, словно прогоняя существо, которое Марти ненароком вызвал. Но все усилия уходили впустую. Громадное щупальце, толщиной с человека, с убийственной решительностью продвигалось вперёд, стирая удерживающую Нарратота меловую пентаграмму. Когда преграды не стало, Нарратот испустил восторженный вопль, скакнул вверх и пропал.
Ворис всё ещё бубнил, а Марти трясся от ужаса, вцепившись в книгу. Теперь до него дошло, что случилось: нечаянно перелистнув не ту страницу, он прочитал заклинание, призвавшее одного из самых зловредных Древних Богов и тот явился, пылая жаждой мести!
Гнусное щупальце шарило по комнате, нащупывая своего призывателя. Марти съёжился, вжавшись в стену, но щупальце отыскало его и кошмарные присоски впились в тело.
Тварь не спеша потащила Марти через осколки в разбитом окне. Приоткрыв глаза на миг, Марти увидал над собой существо, чьи глаза, размером с обеденные подносы, пылали маяками, а нечестивый хоботок тошнотворно целился прямо в него.
Раздался один-единственный громкий вопль и больше ничего.
Когда тётушке Марти надоело ждать его появления, она махнула рукой и согласилась, чтобы её подбросили домой, где обнаружила несусветное зрелище. Верхний этаж был снесён начисто, словно громадной рукой. Среди его раздробленных остатков скорчился невредимый, но напрочь лишившийся рассудка Ворис, прижимая к груди толстую книгу в чёрном кожаном переплёте и неразборчиво бормоча про Шепчущего во Тьме. Ошарашенные соседи, не веря своим глазам, шёпотом сообщали друг другу, что той ночью над крышей дома погибшего парня парила необъятная тварь со щупальцами и пылающими глазами, оглашая мрак непотребным хохотом и с жадностью пожирая сырую и окровавленную куклу, что некогда была человеческим существом.