— Сдаюсь! Сдаюсь! — закричал тот, отползая, — Хватит!
Прочие лиходеи, тем временем, либо убегали, либо тоже сдавались.
Таким образом, это скромное побоище было закончено полной победой нападавших. Причём у них не было убитых. Даже смертельно раненых не было. Чрезвычайно редкая удача, особенно учитывая численный перевес противника.
Похоже, в этот раз Высшие Силы расщедрились.
Хорошо бы потом не потребовали возврат с процентами…
Орки связали главаря, как и других лиходеев. Кодекс чести не позволял им причинять вред сдавшимся противникам. Решили отвести их с собой, а там решат, что делать дальше.
Орал от боли, заливаясь слезами, раненый лиходей. В колене был арбалетный болт, пробивший его насквозь. Его было даже жаль, хотя вокруг валялись тела убитых. А этому просто повезло, что вообще жив остался.
— Я не хочу остаться калекой! — выл он, — Лучше прибейте меня! — послышался отчаянный вопль, дающий понять, что умирать несчастный всё же категорически не хотел…
— Да вообще не вопрос — один из орков, подойдя, уже замахнулся было топором, но был остановлен гневным окликом жены вождя.
Всё тот же кодекс чести требовал помогать нуждающимся, даже если это побеждённый враг.
И снова первая проявила инициативу Алессия: пойдя к нему, присела, наложила ему жгут выше колена. Затем проталкиванием вперёд был извлечён болт. Рану надо было как-то обеззаразить, для чего из находящегося во дворе крепости работающего кузнечного горна один из орков принёс кусок раскалённого металла, коим и была прижжена рана, не без криков пациента.
Такая вот незамысловатая медицина в этом диком мире.
Но пациент всё равно был недоволен:
— Спасибо, конечно, но ходить-то я всё равно не могу! — он попытался шевельнуть ногой, но скривился от боли, — Кому я буду нужен?!
Ёлрямф, подойдя к нему с видом знающего человека, присела, поднесла руки к ране, не касаясь, закрыла глаза и стала что-то сосредоточенно шептать. Возможно заклинание, возможно молитву, а скорее и то и другое.
— Всё, теперь ты можешь идти — уверенно сказала она, поднимаясь.
— Нет, не могу! — возмущённо возразил пострадавший.
— Встань и иди, дитя моё! — торжественно огласила жрица.
Пациент попытался подняться, но только шевельнул больной ногой — скривился и разразился ругательствами.
— Ты чё, бл***, издеваешься?!
— Не сквернословь! Это грешно. И покайся — поучала жрица, — Через некоторое время сможешь ходить, если покаешься. И если будешь верить. С верою в душе и покаянием—ты бы уже мог бегать.
Но видимо пострадавший расценил это как откровенное издевательство.
— А ты тварь! — со злости он вырвал рукой кусок грязи и запустил в неё, — Я тебе, сука, ноги переломаю и посмотрю, как ты покаешься и будешь бегать с верую в душе, кусок вонючего дерьма! Тварь! Говно собачье!
Жрица еле-еле успела отвернуться, ком грязи испачкал капюшон и часть мантии. А лиходей всё продолжал сквернословить и сыпать проклятьями.
— Что-то не работает твоя магия — констатировал Охист, — То ли дело у Алессии — он кивнул в сторону лиходея, коему Алессия вручила арбалет: тот даже не думал убегать и вёл себя так, будто свой в доску.
— Эй, это ты, что ли, в меня стрельнул?! — крикнул ему пострадавший, будто только сейчас его заметив, — Ах ты паскуда! Какого лешего?!
— Я… Я… Я не знаю! — запнувшись ответил тот, — Отстань!
— Не уверена, что это именно магия… — тем временем возражала Алессия.
— Конечно магия, а что же ещё?! — возмутился Охист, — Школа Иллюзии, способность «Ангельское очарование», навсегда делающая преданным другом порождение Порядка. Это легендарный уровень! — воодушевлённо говорил он, — Хватит уже отнекиваться, скромница наша!
— Эй, что вы там возитесь? — крикнул Дубнук, — Мы нашли эту шлю… Принцессу!
«Принцесса» была обнаружена Котиком в подземном помещении. Сюда заявились и остальные захватчики. Она была в просторной клетке, предназначенной, скорее всего, для диких зверей, где из удобств только наваленное сено да параша в углу. Там было достаточно тепло, поскольку напротив большой камин, в котором весело потрескивали дрова. Тут же был стол с яствами и скамейки.
Пленница сидела на сеновале с царственной осанкой, словно на троне, сохраняя достоинство благородной леди даже будучи столь униженной.
Орки оцепенели. Никогда в своей дремучей жизни они не видели такой красоты.
Голубые глаза, как океан, завораживали своей глубиной. Длинные ресницы, словно перья диковинной птицы, обрамляли глаза. За полными, четко очерченными губами нежно-розового цвета ровные жемчужно-белые зубы. Высокие скулы и заостренный подбородок выдавали аристократическое происхождение красавицы. Её ослепительно-золотые длинные волосы переливались светом.