Нюх очень чувствительный, от острого запаха крови глаза слезились. Но сосредоточился только на схватке, всё прочее перестало существовать.
Пленник, или, скорее, беглец, к счастью для себя, оказался чрезвычайно быстрым и ловким. Он метко попадал в бреши меж латами. Враги падали замертво один за другим.
В какой-то момент он с истинно-кошачьей ловкостью, уворачиваясь от летящих в него болтов и стрел, прыгнул в сторону, перелетев через низкое ограждение, расположенное по бокам, стремглав побежал вперёд, мимо колонн, обойдя врагов с фланга.
Вероломно зарезал одного сзади, не успевшего обернуться.
Краем зрения заметил резкую вспышку света. Рефлекторно пригнулся, прикрываясь щитом.
Нестерпимый жар объял его, даже вскрикнул. Щит сильно нагрелся, обжигая лапу, только теплоизолирующий мех спасал.
Это был маг, вооружённый магическим посохом и бритвенно-острым кинжалом, в устрашающей металлической маске и в лёгких чёрных доспехах поверх чёрной же кольчуги. Из посоха он метал пламя в беглеца. Как работает эта магия, беглец не знал, да и не так важно это.
Беглец подбежал к нему, блокировал удар его кинжала, затем ударом снизу вверх пронзил голову.
Его действия происходили незаметно для его сознания. Он лавировал меж противниками, ускользая от их разящего металла, стрел, болтов и струй магического пламени. Не считал, скольких он заколол, скольким снёс голову, скольких забил ребром щита, а сколько сами сбежали. Он рвался на свободу. Откуда-то он знал, что где-то есть другой мир, без решёток и надзирателей, почему-то решивших прикончить пленников…
С боем он прошёл через несколько дверей. Вышел в большое круглое помещение. Почему-то казалось, что следующая дверь – ведёт на свободу.
Но к ней ещё нужно добраться. Не смотря на огромные потери, враги не желали отступать. То ли из принципа, то ли из злости, то ли из-за каких-то меркантильных интересов, то ли из-за великой своей душевной чёрствости.
Они встречали беглеца перед лестницей, что вела наверх, к той самой двери. Со взведёнными арбалетами. Вот ведь гады. А ведь беглец вовсе не хотел никого убивать. Если бы была возможность договориться – договорился бы. Но из-за амнезии он не знал, как и что говорить, да и речь понимал смутно. Но, похоже, супостаты всё равно к диалогу не расположены.
Ловя на бегу смертоносные болты щитом, уже и без того ими утыканного, а от других уворачиваясь, беглец яростно вступил в ближний бой. Враги, обнажив клинки, встретили его смело. Каким бы беглец не был сильным бойцом, он давно должен был выдохнуться, да и кровью он истекал, задели его во многих местах.
Лязг металла проносился эхом, отражаясь от каменных стен.
Беглец напряг все оставшиеся силы, самые последние резервы организма. Каждое движение давалось с чудовищным усилием воли. В глазах мутнело, сознание понемногу меркло.
Почти в беспамятстве, не помня себя, беглец всё-таки вышел победителем и из этой схватки. Тела супостатов рухнули на пол. Беглец, еле-еле держась на ногах, прилагая немыслимые волевые усилия, ковылял дальше, вперёд, покидая это страшное место. Ступенька за ступенькой, поднялся по лестнице и, наконец, оказался перед той самой дверью, через щели которой пробивался яркий свет.
Отворив оную, зажмурился, не выдержав ослепительного света. Одновременно повеяло свежестью и приятной прохладой, что немного взбодрило.
Нюх уловил приятный запах пыльцы, хвои, деревьев и многого другого, характерного для дикой природы смешанных лесов.
А слух уловил пение птиц, шелест листвы, шум ветра, скип деревьев и, помимо всего прочего, журчание воды и шум водопада.
После того, как зрение адаптировалось, взору предстал прекрастнейший летний пейзаж. Прямо перед выходом протекает река с водопадом чуть выше в стороне. Солнце необычно крупное, достаточно ярко освещает землю, периодически скрываясь за облаками. Беглец раскрыл пасть и округлил глаза, поражённый красотой природы. Затем его захлестнули доселе сдерживаемые эмоции. Это и горечь с чувством вины за совершённые убийства; и радость от того, что остался цел, и страх от того, сколько раз был на волосок от смерти; это и обида: почему его хотели убить? Что он сделал? Даже если и что-то сделал, то не помнит этого.
Он ревел, как младенец.
Но вскоре взял себя в руки, собрался. Вокруг может оказаться ещё много желающих его прикончить.
Беглец перевязал раны оторванными кусками своей и без того рваной одежды. К счастью, крупные сосуды не задеты, и кровь хлестала несильно.
Там, позади, в мрачном здании, осталось много ценных вещей: оружия, одежды, еды и, возможно, лечебных зелий. Но возвращаться в это страшное место не стал: от него хотелось оказаться как можно дальше.