Визажист жестом пригласила присесть в роскошное кресло. Гостя уселась в кресло перед огромным зеркалом.
На столике сверкали баночки с драгоценной пудрой с добавлением измельчённой переработанной слюды. Визажист, не теряя времени, открыла одну из баночек, в которой пудра была зеленоватого оттенка, под стать тону кожи гости. Кисть зачерпнула огромное количество пудры, львиная часть которой осыпалась на стол, создавая миниатюрные холмики.
«Позвольте, я нанесу основу» — произнесла визажист, щедро посыпая лицо Алессии пудрой. Каждый взмах кисти оставлял на коже небольшой слой, создавая эффект естественного сияния.
Кисточка снова и снова погружалась глубоко в баночку с порошком, поднимая облако мерцающих частиц натурального продукта, сделанной из переработанной слюды, добываемой ручным трудом. Алессия наблюдала, как пудра разлетается по всему кабинету, оседая на мебели и полу. Эти крошечные чешуйки распространялись повсюду, укрывая и лицо Алессии, и зеркала, и мастера. Визажист, будто не замечая этого, продолжала работать с той же расточительностью. Лопаточка зачерпывала огромные порции из баночек, словно это был не дорогостоящий косметический продукт. Золотистые и зеленоватые блёстки сверкали в лучах люстры, играя всеми цветами радуги, придавая лицу экзотический блеск. Гостя огорчилась, когда подумала, что ей наносится больше, чем достаточно, но ничего не сказала. Тени покрывали веки настолько густо, что создавался эффект маски, а щеки зарделись интенсивным ярким румянцем. Щедро наносились румяна, тени и хайлайтеры. Взмах кисточки – и снова облачка мерцающей пудры рассыпаются повсюду, оседая на мебели, одежду и даже волосы.
Гостя почувствовала неловкость, но старалась сохранять невозмутимый вид.
Пока шёл процесс нанесения макияжа, Алессия погрузилась в воспоминания о том, как она, когда была ещё ребёнком, добывала слюду, ту самую, которую, измельчённую и переработанную, добавляют в косметику. О том, как она в первый раз сильно порезалась об острый скол слюды, и как сильно хлестала кровь, пачкая всё вокруг. И как потом постоянные порезы стали рутиной. И о том, как из-за обвала в шахте погиб её друг детства...
Страшно представить, сколько труда было вложено в продукт, который сейчас был словно пылью и время от времени хрустел под ногами визажиста...
Когда процедура завершилась, мастер отступила назад, восхищённо рассматривая своё творение. Лицо Алессии теперь походило на произведение искусства, покрытое блестящими красками и рисунками.
Алессия не могла не задуматься о том, сколько драгоценного продукта было потрачено, пока она сидела в кресле, наблюдая за этой демонстрацией расточительности. Взглянула в зеркало. Красиво, нечего сказать.
Гостя вышла из кабинета, поблагодарив визажиста. Её встретила Едженла, тоже уже с макияжем, и сказала, что подруга выглядит ярко, необычно и даже немного красиво. Рассмеялась. Но Алессии было не до смеха. Она рассказала, что косметика делается из слюды, которую добывают тяжёлым трудом возле Рокстэда и других поселений. Эльфийка ответила, что не задумывалась об этом.
Эраднуру, Валкрасу, Тому, Свендалу, Дароку и Глофту тем временем, сделали замечательные стильные причёски, а Котику причесали шёрстку. Затем Алессии, Эраднуру, Котику, Дриктусу, Едженле, Валкрасу, Тому, Свендалу, Дароку и Глофту был сделан маникюр: кому просто поравнять ногти(или когти), а кому ещё и нанести блестящую краску(тоже с добавлением переработанной измельчённой слюды).
Глофт всё оплатил. Стоило всё это больше трёх тысяч хунгимов. Нарядные и разукрашенные, друзья направились, наконец, во дворец сенатора Харлауса, где уже ждали их.
Вознёсшийся среди шумной суеты Хунгарн-цурна, дворец сенатора Харлауса казался настоящим воплощением аристократизма(хотя в республике не было аристократов, формально все равны перед законом) и мощи. Его массивные стены, построенные из светлого камня, сияли чистотой и благородством, словно подчёркивая богатство хозяина дома. Высокие, устремлённые вверх шпили крыши, увенчанные позолоченными статуэтками драконов, бросали отблеск света, заставляя прохожих замирать перед ними в восхищении.
Фасад дворца представлял собой произведение искусства, щедро декорированное искусной резьбой, утончёнными барельефами и изящными статуями, выполненными лучшими мастерами Хунгарна. Окна, сверкавшие яркими красками, выходили на просторные террасы, откуда открывались живописные виды на столицу. Колоннада главного фасада венчалась огромным гербом семьи Харлаусов, исполненным из золота и драгоценных камней.