По окончанию боя, Верго лично осматривал каждого члена команды, обрабатывая даже самые незначительные ранения. Когда ты имеешь дело с трупами, даже небольшая царапина может привести к печальному финалу. Трупный яд необычайно опасен.
Теперь к множественным воспалениям, мозолям, ушибам и укусам насекомых прибавились следы от зубов, когтей и острых обломков костей мертвечины. Пускай не иначе как чудом среди наемников не оказалось серьезно раненных, выглядели эти измызганные и искусанные бедолаги весьма жалко. Погибших не было, но двоица, отлучившаяся по приказу Остина за водой, бесследно пропала — тяжкая утрата и сильный удар по боевому духу команды. Следов их тел так и не было обнаружено, они как в воду канули. Наемники заглядывали в колодец, бросая туда камни и по-дикарски аукая, но лишь глухое эхо отвечало им.
Перевязанные первыми же попавшимися под руки лоскутами ткани, охающие и ахающие бойцы старались лишний раз не приближаться к злосчастному дому с которого все это началось. Верго не мог их в этом винить. Хоть выживших и можно было назвать условно невредимыми (царапины и ссадины не в счет), но вот сказать подобное о их психическом состоянии было никак нельзя. Для большинства, произошедшее стало если не умопомрачительным кошмаром, то настоящим испытанием воли и духа. Руки отдыхающих бойцов едва заметно тряслись, своей дрожью чем-то напоминая старческий тремор, а те немногие изнуренные гвардейцы что таки умудрились заснуть, содрогались и едва заметно всхлипывали во сне. Не было и единого человека из группы, для которого произошедшее прошло бы бесследно.
Теперь, при свете солнца можно было наконец более детально осмотреть громадных созданий, что ранее ломились в дом, сокрушая стены. Умолкшие навеки гиганты мутно-зелеными холмами возвышались на фоне раскиданной тут и там мертвечины. Их запутанная мясная структура и величественный размер при свете солнца вызывали скорее недоумение, — не было ясно как настолько непропорциональные создания вообще могли удерживать равновесие и худо-бедно передвигаться. Громадины по своей сути были огромным конструктором, ассорти из крупных мертвых тварей. Рога, копыта, зубы, когти и даже надломанные кости — все в них служило своеобразным оружием. Поблекшие глаза и очертания морд животных тонули в жутком месиве. Смотреть на такое дольше нескольких минут определенно было вредно для психического здоровья, к такому выводу можно было прийти уже на второй минуте их осмотра. Слишком уж они были инородны и омерзительны человеческому глазу.
Верго также не забыл уделить внимание навеки застывшему в неловкой позе Раусу, а точнее его передней части тела что находилась несколько ниже груди. Предсказатель с долей праздного любопытства и немалой толикой отвращения разглядывал упитанную личинку, слегка вываливающуюся из распростертого на земле тела. Но не сам змеевик был интересен предсказателю (хоть его размеры и были по-настоящему беспрецедентны), и даже не то, как Раус мог ходить и говорить с этой штукой, покоившейся на месте его желудочно-кишечного тракта. Заинтересовали предсказателя мелкие символы, что тонкой вязью покрывали упитанную личинку. Они были словно выжжены на ее поверхности.
Верго определенно видел такие знаки и ранее, вот только где? Чем дольше он их рассматривал, тем более знакомыми они ему казались. Словно когда-то, быть может даже в прошлой жизни, он уже видел их, и даже более того — они намертво запечатлелись в его воспоминаниях, будучи связанными с чем-то важным. Но с чем же?
— Такое и в мыслях вообразить сложно! А тут оно вот так вот просто лежит перед тобою. Не знаю, что породило эти… создания, но это точно не божьи твари, — плавно, с расстановкой и долей трепета в голосе проговорил подошедший сзади Голдберг. — Пойдемте отсюда, вы уже и так обеспечили свои кошмары сюжетами на несколько лет вперед. Не стоит это усугублять.
Когда даже Барон, любитель мерзких подробностей и жутких историй, предлагает убраться от необычной диковинки подальше — тут ты понимаешь, что наткнулся на нечто поистине омерзительное человеческой природе. Отходя в сторону, Голдберг старался лишний раз не задевать взглядом хрустящие под ногами тушки, в том направлении где возлегали павшие гиганты он и вовсе предпочитал не смотреть.
Верго привстал над телом Рауса, отряхивая колени, после чего принялся массировать гудящие виски. Две поочередно принятые дозы наркотика, так еще и столько невыносимых видений со зверскими концовками — предсказатель был на пределе своих возможностей. От перенапряжения вместе с висками начала гудеть и вся голова, постепенно превращаясь в единый сгусток боли. Трупная вонь лишь усугубляла положение, вызывая у мужчины сначала слабую, а после и вовсе нешуточную тошноту, неприятно поднимающую горький комок прямо к горлу.