Больших усилий предсказателю стоило отдалится от гор тел не потеряв сознание по дороге. Он тяжело облокотился о покосившийся забор и старательно вдохнул полной грудью, изгоняя из легких последние следы зловоний. Ему стало немного легче.
Одно из неприятнейших последствий настойки — сильная светочувствительность, проявляется, когда действие наркотика подходило к концу. Предсказателю все время хотелось закрыть глаза, но прикрытые веки приносили только еще больше страданий, ведь во тьме мужчину начинало сильно укачивать, словно он стоял на палубе некрупной яхты, опасно раскачивающейся на все нарастающих волнах. Метания из одной крайности в другую продлились порядка получаса, после чего Вебера таки вырвало. Желчь неприятно жгла небо и носоглотку, но рвота принесла с собой долгожданное облегчение. Вебер устало осел на землю, бережно поддерживая стремящуюся уплыть куда-то вдаль голову обеими руками. Мысли, роившиеся все это время в голове предсказателя, безостановочно отсылали его к отпечатавшимся в памяти загадочным символам. Попытки эдак с двадцатой он сумел припомнить где же ему доводилось встречать их ранее. Предсказатель горестно простонал от пришедшего осознания: именно этими символами был разукрашен зал где на нем ставили бесчеловечные эксперименты в душном лагере Као. Более нигде не мог он видеть столь необычные геометрические вязи фигур, сплетающиеся в загадочные узоры. В этом не было никаких сомнений.
Почти все время пока Вебер отлеживался на земле, вкушая все прелести передозировки, до него доносились обрывки ожесточенного спора Голдберга с Остином. Верго и не думал подслушивать, и более того, не желал даже вслушиваться, но одна за другой, реплики на повышенных тонах достигали его слуха, барабанной дробью отзываясь в висках. Против своего желания он был осведомлен о предмете спора. Хотя, логичнее было бы назвать эту конфронтацию чередой обвинений, направленных в адрес Барона. Тот, в свою очередь, едва успевал отвечать, настолько быстро главарь наемников обрамлял свои мысли в слова.
Претензии Остина были ясны как день: ни Голдберг, ни Риганец, и словом не обмолвились о возможной встрече с полчищами зомбированных насекомых и звериной армией мертвых, как и с любой другой чертовщиной. Изначально оговаривалась защита наследника от более человекообразных угроз. Наемники были готовы защитить паренька от подосланных убийц, встретить лицом к лицу хорошо вооруженный отряд грабителей, вывести его из смертельной западни в лице заготовленной засады, но о сверхъестественных напастях речи не шло. Барон, тяжело дыша и бессовестно надрывая свой глубокий голос, утверждал, что в подписанном гвардейцами договоре говорилось о любой возможной угрозе, и о том, что в невнимательном прочтении бумаг виноват один только Остин. Далее поток аргументов обеих сторон перетек в практически бессвязный бред, ну или по крайней мере таковым он Веберу показался. Находясь на грани потери сознания, Верго без зазрений совести пропускал половину сказанного мимо ушей. В какой-то момент предсказателю даже примерещилось что красный как рак Остин подошел к нему самому, пытаясь не то что-то высказать, не то пожаловаться, но заметив пустой взгляд Верго и неспособность предсказателя и двух слов связать, быстро оставил его в покое.
Вебер слегка улыбнулся. Скорее всего он улыбнулся только у себя в мыслях, так как мышцы лица, по ощущениям, отказывались ему подчинятся. Даже не выслушав жалоб главаря гвардейцев, он прекрасно понимал какого толка они были. Для предсказателя все последние события выглядели как череда закономерных, и по большей части логичных попыток вытащить себя и товарищей из лап смерти, но окружающие его люди ведь смотрели на все со своей перспективы. Как должно быть странно и нелепо выглядел предсказатель, мечась из стороны в сторону, кардинально меняя текст своих предсказаний, как и план действий, каждые пятнадцать минут. Такого чудака впору было признать за безумца. Вероятно, если бы не успехи Вебера с полчищами жуков, то заприметив такое его поведение, недоумевающие гвардейцы связали бы его по рукам и ногам, от греха подальше. Было в этом что-то забавное. Верго рассмеялся бы, если бы очередной рвотный позыв не заставил его согнуться пополам. Настойка напористо желала покинуть тело предсказателя. Что же, ее норма на эту неделю явно была перевыполнена. Давно Верго не принимал разом таких конских доз.