«Хочешь научить ребенка плавать, брось его в воду», — подумал предсказатель, беспристрастно проходя мимо перепуганного наследника. Сейчас Верго волновали совсем другие вопросы, и он был не в том настроении чтобы утешать изнеженных детишек.
Быстро собрав свои нехитрые пожитки что умещались в одной единственной сумке, и пополнив запасы воды в фляге, предсказатель бесцельно блуждал по центру деревни, в пол глаза наблюдая за суетящимися людьми. В крайне задумчивом состоянии он сам того не подозревая практически подкрался к мирно сидящему к нему спиной Голдбергу. Усач разглядывал некий небольшой объект, кусочек бумаги, бережно зажатый между пальцами. Заглянув Барону через плечо, Вебер увидел, что в своих руках Голдберг держал ничто иное, как фотоснимок.
Бумажный снимок, наклеенный на картонную подложку, слегка искажая цвета содержал на себе изображение женщины с ребенком. С расстояния в несколько метров предсказатель не мог рассмотреть их лиц, лишь позы и элементы гардероба. Несложно было догадаться кто изображен на снимке: фотосьемка была необычайно дорогим и муторным удовольствием, цветной же ее эквивалент и вовсе, стоил непомерных для обычного жителя федерации денег. Вряд ли кто станет тратить время и средства на дорогущую и крайне недолговечную нитроцеллюлозную пленку для едва знакомых людей, да и хорошего мастера найти было проблематично. Логически предположив кого именно хотел бы увидеть Голдберг в свете последних событий, несложно было установить, что на фотографии находится его дочь и жена. Барон был на удивление немногословен в вопросах своей семьи.
Верго притворился что смотрит в другую сторону, нарочно громко ступая по иссохшей траве, чтобы привлечь внимание Голдберга. Одним ловким движением усач упрятал дорогую его сердцу фотографию в потрепанный пиджак, привстав и повернувшись к предсказателю. Вебер заготовил парочку вопросов, и успел даже открыть рот для их озвучивания, но собеседник его опередил:
— А ведь все дело в теории вероятности.
— Простите, что? — недоумевая выпалил предсказатель, будучи совершенно сбитым с толку.
— Говорю, что многие проблемы в жизни могут быть решены элементарным пониманием того как устроена вероятность. Вы же человек образованный, слыхали должно быть о такой теории?
— Нууу, — задумчиво протянул Верго. — Да, что-то такое припоминаю. В военной академии мне приходилось слышать о чем-то подобном. Там было что-то о прогнозировании погоды, так? Или это одна из теорий свободного рынка?
— Человеку свойственно заблуждаться, дорогой мой, — по-философски заявил Барон, поглаживая свои усы. — Раз за разом проигрывая, люди ошибочно полагают, что вот теперь то, после стольких поражений им обязательно должно повезти, что с каждым проигрышем их шансы на победу растут. Горькая правда состоит в том, что шансы каждый раз неизменны. Именно на этом и держатся все игорные заведения, уж в этом вы можете мне поверить! Человеческая склонность к риску и врожденный азарт, загубили немало славных душ, и все они допускали одну и ту же ошибку. Ее же допустил и малыш Блиц. Пускай и косвенно, но все мы страдаем от несовершенства человеческой природы и ее недостатков. Так ведь?
— Если я правильно помню, на несовершенстве человеческой природы держится ваш бизнес.
— Верно подмечено. Я и не спорю. Ха, смешно как раз то, что приносящий мне деньги аспект жизни, едва меня и не погубил, — добродушно ответил Голдберг, негромко посмеиваясь.
Вебер не стал смеяться. В этот самый момент его одолевала одна единственная мысль: здесь, на краю света происходят поистине невероятные в своей непостижимости вещи, но, кажется, до этого даже по-настоящему никому нет дела. Все в округе философствуют, закрывают глаза на чудовищные проступки, боятся какой-то мелочной чуши, словно не осознавая в полной мере насколько же плачевна их ситуация.
«Меня окружают безумцы», — подумал предсказатель, медленно удаляясь от все еще хохочущего Голдберга.
Глава 11. Что скрывается под маской?