— Если вы так уверенны в своей правоте, то перескочите через этот горе-заборчик и пройдитесь с десяток минут по землице поля! — загорелся духом азарта Блиц. — Как увидите, что из-за зарослей кассажа торчит колосок, то сорвите его, этого будет явно достаточно чтобы разозлить хозяйку поля!
— Щенок, ты думаешь, что я настолько беспросветно туп, что полезу через ограду и изжалю себе руки об эти заросли только чтобы что-то тебе доказать? — побагровел Барон.
— Ага, боитесь! Если аккуратно выдернуть пару колосков, то ничего с вами не станется, но дело ведь и не в кассаже! Вы боитесь хозяйку поля! А с нас смеетесь только чтобы потешить свое самолюбие! — использовав последние резервы своей смелости, заявил Блиц.
— Ты меня в пугливости и суеверных страхах упрекать будешь, деревня? — не на шутку завелся Голдберг, подходя все ближе к пятящемуся юноше.
Верго в это время отстранился от неловкого спора. Он был выше того чтобы полностью становится на сторону заносчивого сноба, равно как и на сторону сопливого мальчишки. Слегка прикрыв глаза и сосредоточившись на своем внутреннем мироощущении, предсказатель обнаружил глубоко внутри себя неутолимое жжение, что подобно едва распалившемуся лесному пожару, становилось все сильнее.
Это была жажда которую и райской водой не утолить. Тут помог бы только один напиток. Именно, лишь один напиток смог бы сделать его мир таким же ярким как раньше, затупить боль ноющих укусов и небольших ранений.
Сжав зубы до скрипа и укрыв слегка дрожащие руки в своем одеянии, Вебер решил попрактиковать глубокое дыхание, пытаясь думать, о чем угодно, но только не о освежающей, успокаивающей, бесподобной, придающей сил и утоляющей боль с усталостью настойке из Красного Гриба. Как бы ни хотелось, как бы ни было невыносимо, о чем угодно, но только не о настойке…
Сконцентрировавшись на своем внутреннем сражении с неуемным желанием, Верго не сразу заметил, что его спутники понемногу замедляют ход. Осознал он это только тогда, когда по своей невнимательности налетел на идущего впереди Аса, едва не плюхнувшись на ухабистую пыльную дорогу лицом вниз.
Некое столпотворение впереди мешало продвинутся им дальше. Что было вдвойне обидно, они уже были практически у своей цели. Примерно в километре от их места задержки уже виднелись массивные ворота, ведущие в город. От них, собственно, и тянулась длинная очередь вплоть до того места где остановились наемники.
Вебер взглянул на часы, с досадным вздохом показав их Остину. Половина девятого — комендантский час только-только начался. Теперь стало совершенно ясно, что в ближайшие часов восемь в город им не попасть. Чтобы пройти через городские ворота во время комендантского часа нужно либо быть членом городских административно-правоохранительных структур, либо иметь ксиву купца, либо же пропуск подписанный комендантом города лично. Разумеется, ни первым, ни вторым, ни третьим наемники не располагали, а значит, им оставалось только ждать.
Окружающие их люди были морально готовы к такому повороту. Большинство из них устраивалось на обочине дороги, разводя костры и перебирая свой товар. Некоторые и вовсе устанавливали шатры. Продолжала движение только колонна транспорта, ведь ее участники как правило располагали вышеупомянутыми торговыми ксивами.
Предсказатель был проинформирован о местных практиках комендантского часа еще до приезда в княжество, а оттого перспектива длительного ожидания у ворот города не была для него чем-то новым. С небывалым смирением и безразличием смотрел он на возвышающиеся у самого начала горного плато внушительные стены, чья тень покрывала собой примерно половину оставшейся наемникам дороги до города. Длинные тени, длинные стены, длинная очередь людей, длинная дорога — здесь все было длинным, включая отрезок времени что им придется вынужденно провести в шаге от своей цели.
Не намереваясь терпеливо ждать своего часа, сопровождаемый телохранителем Барон отправился к воротам, попутно расталкивая попавшихся ему под руку людей и недовольно ворча что-то о своем невезении. Хотел ли он подкупить городскую стражу, или, быть может, попросить их сделать исключение для будущего князя? Этого никто не знал.