Барон опешил, он не был готов к такому предложению. Несколько секунд он и вовсе не знал, что ответить. На секунду его рот приоткрылся, казалось, готовясь выдать ответ, но тут же молниеносно захлопнулся, заставив пышные усы Голдберга заходить ходуном. На морщинистом лбу торговца оружием проступило несколько увесистых капелек пота. Наконец, собравшись с мыслями он смог выдавить из себя несколько слов:
— Но как же Самюэль? Я не могу принять решение и за него. Мы должны поставить его в известность о предложении.
— Брось, Филипп. Письмо будет доставляться Риганцу не один день и на обратный ответ придется ждать не меньше. А у нас есть одна проблема в маске, которую нужно решить здесь и сейчас. Да и в конце концов, все мы знаем, что решающее слово в вашем «дружеском» союзе остается именно за тобой. Этому трусливому блондину не хватило смелости даже покинуть пределы своего поместья. И что мы видим? Его дела поехал улаживать именно ты. Учитывая все что ты для него сделал за последние десять лет, ты имеешь такое же право представлять его дом, как и любой из его членов. Я уверен, он примет любое твое решение.
Вебер оказался отстраненным зрителем разворачивающейся у него на глазах драмы государственного масштаба. Отстраненный, безучастный и всеми игнорируемый, он с интересом вслушивался в разговор, исход которого мог решить судьбу всего княжества. Такого поворота он определенно не ожидал. Да что там, еще неделю назад все это дело виделось ему простой и вполне себе тривиальной задачей. Всего-то и требовалось: доставить разумный двуногий груз из одного места в заднице мира, в другое место, все также в заднице мира. Так во что же он впутался?
Будто прочувствовав искреннее недоумение своего хозяина, желудок предсказателя разразился жалобной китовой песнью, достаточно громкой, чтобы привлечь к себе внимание достопочтенных господ, определявших будущее Помонта в нескольких шагах от него. Две пары глаз уставились на немного смущенного Вебера.
— Риман! Где твои обещанные семги да паштеты? Гости голодны, тащи блюда сюда! — слегка повышенным тоном потребовал Каламадж, немного приподнимая рукой подол, разделяющий сегменты шатра.
Свет поспешил проникнуть сквозь образовавшуюся щель, позволяя привыкшим к царившему тут полумраку глазам двоих гостей, получше разглядеть внутреннее убранство личного шатра главы картеля. Землю укрывал теплый круглый ковер, сделанный из шкур каких-то зверьков. Посреди комнаты располагался массивный письменный стол, на котором, как выяснилось, стояла не одна только фарфоровая пепельница — он был завален картами, письменными принадлежностями и всевозможными бумагами, лежавшими вперемешку со вскрытыми письмами и чьими-то конторскими книгами. На бумагах красовались многочисленные таблицы, ровные ряды чисел, и нередкие пометки, сделанные размашистым, слегка неряшливым подчерком Джошуа.