К этому моменту путешествия, гнущиеся металлические спицы кареты и звуки скрипящих пружин амортизации стали уже обыденностью. Не смотря на баснословную цену экипажа, к горным путешествиям он едва ли был предназначен.
Ряды деревьев постепенно редели, обнажая голые склоны гор, столь пригодные для пути, но столь же непригодные для того чтобы разбить лагерь, — более не было места где можно было бы спрятаться от ветра. Ледяные порывы доставляли хлопот пуще прежнего, вынуждая путников отчаянно кутаться в многослойные одежды. Впрочем, у открытой местности были и свои преимущества. Необъятные просторы, лишенные чего-либо за чем можно было укрыться, прекрасно обозревались, исключая возможность встречи нежданных гостей.
По истечению пары часов пути за внимание Вебера сражалось сразу несколько источников раздражения: внезапно напомнившая о себе ломота в мышцах на пару с болезненными мозолями оккупировала ноги предсказателя; расчесанные до крови укусы заставляли не только с опаской оглядывать каждую пролетающую мимо мошку, но и постоянно одергивать руки от распухшего лица; и наконец, чрезмерно жизнерадостный Голдберг, решивший, что предсказателю как раз не хватает занимательной истории о его коллеге, о том самом, что однажды потерял обе руки. Как же быстро исчезло ощущение радости жизни после нелегкого спасения. Жаль, но боль и зуд не исчезли вместе с ним.
Сознательно пропуская большую часть всего сказанного Бароном мимо ушей, Верго неустанно выискивал хоть что-нибудь что могло бы отвлечь его от давящих невзгод. Его скучающий взгляд пронесся между летающими у скалистых вершин громадными кондорами, лениво обогнул череду невзрачных горных расщелин и наконец остановился на пустом панцире кольпа, мирно покоившимся у устья кристально чистого ручья. Насколько предсказателю было известно, эти прихвостни Роя не линяют, а значит шероховатый каркас из хитина, служивший однажды жуку защитой, теперь выполняет роль надгробия. Как и всегда, предгорья были до жути безжалостны к своим обитателям.
Подойдя к своей находке Вебер без интереса заглянул в отверстия панциря, убедившись в полости останков — кто-то давно уже выел все содержимое. Не то что бы предсказателя интересовала анатомия насекомого, но мертвый жук дал ему повод хоть ненадолго отдалиться от неумолкающего Голдберга. Последний, не тратя время попусту быстро нашел себе новую жертву, переключившись на простодушного Блица.
Присев на корточки, Верго оглядел засохшие фасеточные глаза создания, задумчиво проведя по шероховатой поверхности хитинового скелета рукой. Еще совсем недавно тысячи подобных, но куда как более мелких тварей пытались сожрать его, целеустремленно пробираясь между складок кафтана. Противный шелест их ног отдавался неприятным щекочущим чувством по рукам, спине и ногам. Жуткие жвала впивались в кожу, а длинные ядовитые жала пронзали то, что под ней. Но вот большие жуки в отличии от своих крохотных собратьев не вызывали у него эту непередаваемую смесь жути и отвращения. Возможно все дело было в размере.
Сильный поток ветра, пробиваясь сквозь многочисленные отверстия панциря вызвал негромкий свист, вырвавший предсказателя из потока воспоминаний. Неспешно поднявшись тот направился обратно к своим слегка отдалившимся спутникам. В такие моменты, не смотря на обилие людей вокруг мужчина бы по-настоящему одинок. Наедине со своими мыслями.
Убедившись, что никто за ним не наблюдает, Вебер позволил своей руке проникнуть в походную сумку даже полностью не раскрывая ее. На ощупь пробираясь сквозь нехитрые пожитки, изжаленные пальцы впились в хорошо знакомый флакон. Восковая печать была молниеносно сорвана, и владелец цепких пальцев пустым взглядом впился в мутновато-красное содержимое стекляшки. Он колебался не более нескольких секунд — горькая проспиртованная жидкость проложила свой путь через рот и глотку, стекая прямиком в желудок. Тепло разнеслось по всему организму и уже через минуту исходящие из живота приятное онемение начало распространяться по всему телу, изгоняя следы усталости, обезболивая укусы, что уже было приятно само по себе, но наибольшее облегчение коснулось рассудка. Гудевшая от переизбытка мыслей и переживаний голова быстро очистилась, сделалась легкой и воздушной, как по мановению волшебной палочки. Умиротворяющее спокойствие пронизывало все естество предсказателя.