Насколько же это иронично, что обитатели Помонта, обуздавшие премудрости деполяризации света кристаллами шпата, так и не освоили основы оптики. Чудаки, одним словом.
Разведчик (направленный Остином осмотреть приближающихся чужаков) запыхавшись вернулся обратно к своей группе. Едва отдышавшись он выдавил из себя лишь одно слово — ловакийцы. Как пожар — это слово охватило всех и каждого, оставляя за собой привкус смеси презрения и опасений. Только Вебер с навеянным настойкой оптимизмом добродушно отнесся к этой новости. Его же ближайшее окружение было решительно не согласно с такой позицией.
— Богомерзкие дикари, — прошипел сквозь зубы Блиц. — Лучше бы оставались и дальше в своих проклятых пустынях!
— Верно, выродкам не место в федерации, и тем более в Помонте! — подхватил идею юноши конвоир кареты.
Нелестные комментарии и далеко не самые приятные пожелания посыпались со всех сторон, нагнетая обстановку. Вдоволь наворчавшись, наемники принялись с небывалым энтузиазмом делиться с друг-другом любопытнейшими россказнями о Ловакии, знатно приправляя и без того искаженные факты очевидными выдумками:
— Когда мой дед служил, то довелось ему как-то побывать там, — с деловитым видом рассказывал наемник, демонстративно поглаживая припрятанный под плащом меч. — Деда своими глазами видел, как это дикарское отродье закапывало своих усопших под порогом, в фундамент дома. Так, якобы духи мертвых будут хранить дома этих паскуд. Только подумать, закопать свою мертвую родню, вместо всеблагого сожжения! И это даже без песночтений и погребальных обрядов! Как тогда их душам добраться до чистилища?
Предсказатель чуть не рассмеялся с негодования спутника, с трудом, но все же сдержавшись в последний момент, — слишком свежа еще была память о сожженных фетишах гвардейцев, чтобы вновь портить с ними отношения. Благой акт терпимости остался незамеченным, и вот, уже другой гвардеец сам того не ведая бросает вызов испорченному чувству юмора Верго:
— Это еще что! А ты слышал, как они лечат хвори? Слыхал может историю о медовом человеке? Старики, предчувствуя свою смерть начинают в громадных количествах жрать мед, пока даже их испражнения не начинают источать медовый запах и принимать… эту, как ее? Схаррат, слово из башки вылетело! Ну в общем, и выглядеть начинают как засахаренный мед тоже! А когда-таки подыхают от такой жрачки (что немудрено), то их тела засовывают в здоровые, заполненные медом бочки, оставляя настаиваться. Спустя несколько лет, от засахаренных останков отламываю кусочки и принимают как лекарство от всего на свете. Как после такого с этими сволочами вообще за руку здороваться можно? Как знать, помыл ли вонючий дикарь лаптю после того как сожрал свою засахаренную бабку?
— Да они вообще не моются. Откуда им в пустыне то воду взять? — донеслось откуда-то сзади.
Хотевший поначалу втихую осмеять все эти байки, Верго содрогнулся от отвращения, изо всех сил стараясь отогнать навеянную его разумом картинку медового человека. К несчастью, грибная настойка отлично стимулирует воображение, обеспечивая предсказателя весьма детализированной и живописной картинкой. Мужчина принялся глубоко дышать носом, подавляя рвотные позывы.
— А ведь история про медовую консервацию правдива, но практикуют это только на юге Ловакии, да и то, отщепенцы-староверы, — не преминув воспользоваться случаем вставил свой комментарий Голдберг. Вебер даже и не сомневался, что именно эта история привлечет внимание торговца оружием.
Тем временем караван туземцев неспешно сближался с группой наемников. Те в свою очередь вынужденно притихли. Группа чужаков состояла из девяти мужчин, высоких, смуглых, мускулистых как на подбор. Ловакийцы кутались в непривычные им теплые одежды, определенно малые для их комплекции: короткие рукава и штанины оголяли уязвимые части тел на радость свирепым ветрам, в то время как сами меховые одеяния едва сходились на широких плечах мужчин. Некоторые из них и вовсе носили накинутые поверх голого торса меховые шкуры, что не стесняли движений и лучше защищали щиколотки и кисти от холодов Помонта.
Каждый пришелец был надежно экипирован длинным копьем со сплюснутым острием, покрытым множеством зазубрин, и коротким изогнутым мечем, лишенным желоба, как и всяких декораций. Лезвия диковинных клинков сохраняли одинаковую ширину почти до самого острия, на манер ятаганов. Гарды таких мечей были донельзя практичными, идеально прямыми. Рукояти — короткими, с небольшими углублениями под пальцы.